LIT ET С

Lehnsessel zu empfangen und Шт sein Land zu empfehlen. Alexanders fühlendes Herz verstand den Kummer der trauernden Mutter, der Gattin und Schwestern und Ме den heldenmüthigen Entschluf, den Wunsch des heldenmüthigen Fürsten zu unterstützen und das Land vor Zerstückelung zu bewahren. Er brachte die Nacht in Carlsruhe zu, in dem kleinen Hause der Markgräfin, wo Шг Badecabinet aus Mangel an Platz, das einzige Нее Zimmer, seine Schlafstätte ward. Die Kaiserin wohnte in demselben Hause zu ebener Erde in vier kleinen Zimmern. Seine Gegenwart erregte viele Bewegung und widersprechende Gefühle. Man beleuchtete die Stadt, die Anwesenheit des hohen Gastes zu feiern und war theils in ängstlicher Erwartung, theils in grôfter Spannung wie die nächste Zukunit sich gestalten würde. Die Zeit der Abreise der Kaiserin Elisabeth wurde von Tag zu Tag verschoben, endlich glaubte sie zu Anfang Dezember abreisen zu sollen. Sonntag, den 6. Dezember, ward in allen Kirchen für den todtkranken Herzog gebetet, auf die Vorstellung hin, die GroBhoîmeister von Geusau der Markgräfin darüber that. Den 7. Dezember wollte die Kaiserin, deren Abreise auf den 9. festgesetzt war, von ihrem Bruder Abschied nehmen und fuhr deswegen in Begleitung Шгег Mutter, der ErbgroBherzogin von Hessen und Prinzessin Amalie nach Rastatt. Die Kônigin von Schweden war dort, um Prinzessin Amalie die Zeit zu geben, ihre geliebte Schwester, Kaiserin Elisabeth noch vor ihrer Abreise zu sehen. So sehr nun auch alle Schwestern des Groffherzogs sich seiner Gemahlin genähert hatten, so überlieBen sie ihr nie allein die Pilege des geliebten Bruders. Sie fanden, Шге natürliche Lebhaftigkeit eigne sich nicht zur Krankenpilege und trotz ihrer durchaus guten

И ue

Meinung, sei sie zu rasch und nicht sanît сепия zur Behandlung des geliebten Kranken. Als die Fürstinnen nach Rastatt kamen, fanden sie den Grofiherzog ohne Besinnung, mit dem Tode ringend: er war in einen Schlummer verfallen, der bis den andern Morgen dauerte, aus welchem er nicht mehr erwachte, und den andern Morgen um 7, 9 Uhr verschied er im 33. Jahre seines Lebens, von der Natur mit seltenen Vorzügen kôrperlich und geistig begabt.

Der groBartige Charakter der Markgräfin zeigte sich bei diesem für sie so traurigen Ereignif in seinem vollen Glanze. Der neue Regent Markgraf Ludwig, Oheim des eben verschiedenen Grofiherzogs, Каш nach Rastatt eine Stunde nachdem sein Neffe den Geist ausgehaucht hatte. Die neu verwittwete Groffherzogin war nicht im Stande Шп zu empfangen. Die Schwestern des hohen Verblichenen kehrten Ши den Rücken zu, gleich als ob er unrechtmäfiiger Nachfolger wäre. Kaum konnte dies Verfahren durch ihren Schmerz gerechtfertigt werden. Миг die Mutter, in Thränen aufgelôst, die in ihrem tiefen Schmerz an jene Mutter unter dem Kreuz erinnerte, empting Шп als einen lieben Verwandten. Auch vergaf er nie, daB sie bei dieser Gelegenheit, so wie Бе! seiner Verbannung auf Napoleons Beïfehl, immer gleich freundlich und verwandtschaîtlich sich gegen Шп bezeigte. DaB er es war, der ой das Herz des Sohnes ihr entfremdete, schien sie vergessen zu haben. Nach drei Tagen wurde der Leichnam des verewigten Grofherzogs in Carlsruhe feierlich ausgestellt und dann in die Gruft nach Pforzheim gebracht. So lange blieben die Fürstinnen in Rastatt. Die verwittwete Grofiherzogin mit ihren Tüôchtern, von Prinzessin Amalie begleitet, gingen nach Scheibenhart....

Am Geburtstag des Kaisers Alexander, am 24. Dezember, legte die Kaiserin die Trauer ab, der ganze НоЁ erschien weiB gekleidet, nur die Markgräfin konnte dies nicht über sich gewinnen. Sie blieb ш Шгеш Zimmer und lief die Kaiserin mit Шгеп Schwestern und dem Hofstaat allein speisen. Das russische Gefolge war unbillig genug dies zu tadeln und als Mangel an Auimerksamkeiïit für ihren Kaiser auszulegen.

So wenig früher die Kaiserin der GroBherzogin Stephanie Gerechtigkeit widerfahren lief, зо sehr nahm sie sich nun ihrer an, und schien Шге Liebe für ihren Bruder ganz au seine Wittwe übertragen zu haben. Sie war es, die vom neuen GroBherzog für ihre Schwägerin als Wittwensitz das halbe Schlof von Mannheim begehrte, sowie das Schlof in Baden zum Sommeraufenthalt. Der Groffherzog, halb eingeschüchtert, gestand АЦез zu und bezog selbst aus Schonung und Zartgefühl das Schlof in Carlsruhe erst nach drei Monaten.

IHQR

Den 9. Januar г18 Kaiserin Elisabeth sich los von ihren so tief betrübten Angehôürigen, die sie nie wiedersehen sollte. Die ganze Familie war vor ihrer Abreise im Salon der Markgräfin vereinigt, Grofherzog Ludwig mit inbegriffen. Sie sagte Шт viel Verbindliches darüber, ЧаВ er die Truppen hatte ausrücken und auf ihrem Wege Spalier machen lassen. ,Ich, als Soldatenfrau“, setzte sie mit vieler Grazie hinzu, ,weif, daf dies den Leuten viel Mühe giebt“. Lange sprach sie hierauf, an einen Marmortisch angelehnt, mit Markgrai Wilhelm, der immer ihr besonderes Zutrauen genok. Sie drückte Шт damals den Wunsch aus, ЧаВ sein älterer Bruder Leopold,

wahrscheinlich Nachfolger Grofiherzogs Ludwig sich mit Prinzessin Sophie von Schweden, ältester Tochter ihrer Schwester, der Kônigin Friederike, verbinden môüge.

Gegen 10 Uhr reiste sie unter vielen, von allen Seiten vergossenen Thränen ab und kam nach Stuttgart ein paar Stunden, nachdem ïhre Schwägerin, Kônigin Katharina, Alexanders Schwester, den Geist aufgegeben hatte. Der Kôünig schickte Шг entgegen und lieB sie bitten, nicht nach Stuttgart zu kommen. Ehe sie die traurige Ursache davon wufite, glaubte sie, in Stuttgart зе! eine Revolution ausgebrochen, die man Шг verheimlichen wollte.

Курюзны также замфтки за тотъ годъ изъ журнала *) княжны Туркестановой, фрейлины императрицы Мари @eoдоровны.

„13 Octobre 1818, Stuttgart.

Pendant que je vous rendais compte de ma journée d'hier, je ne me doutais pas que Cyrille Narychkine est arrivé à Bruchsal; il est venu me voir ce matin et ma conté beaucoup de choses sur tout ce qui s'y passe. Il paraît que la maladie du grand-duc Charles n'afflige pas autrement ses sujets, et la famille en général ne s'en occupe pas infiniment. Les soirées de la margrave se passent à une partie de boston composée de l’impératrice Elisabeth, de la princesse de Darmstadt (sa sœur cadette) et de Narychkine, s'il ny a pas quelqu'un de plus important. La mère traite ses filles de la manière du monde la plus cavalière, et la nôtre, d'après се

*) Princesse Tourkestanoff, Journal tenu en 1818, Moscou, 1885, in-8.

Lit PSS MERS

qu'en dit Cyrille, doit être à peu près sur le même pied que Mme Apraxine *) en présence de la vieille Woldemar **), cest-à-dire dans la plus parfaite soumission. La princesse Amélie est vieillie, engraissée et d'humeur assez aigre. Au reste Narychkine m'en а tant dit que je ne puis vous rendre 21 еп епбег.“

„16 Octobre 1818, Heidelberg.

.... Le grand-duc de Bade avait envoyé à la frontière deux de ses messieurs pour complimenter, et, suivies de cette escorte, nous arrivâmes au château de la margrave à Bruchsal. L'impératrice Elisabeth, en robe à queue, coiffée de diamants et parée de son cordon, se trouvait au bas de l'escalier avec la margrave elle-même, la reine C. de Bavière, la princesse de Darmstadt et les comtes de Hochberg, maintenant princes de Bade. On nous fit entrer dans un salon au rez-de-chaussée, et les embrassades terminées, les présentations commencèrent. J'ai eu un sentiment de joie en revoyant nos chères compagnes; je vois en vérité que Mlle Waloujew ma semblé ronde comme une pomme, et la bonbonnière (la P*° Wolkonsky) tout à fait jolie personne. L'impératrice Elisabeth m'a traitée à merveille, très parlante et fort aimable. Le dîner а suivi de près l'arrivée; Па été long et pompeux, comme ils le sont en Allemagne...

Mimi Darmstadt (c'est le nom que porte la cadette) est raide et tout d’une pièce. Narychkine m'a dit qu'elle est la sœur bien-aimée de l’impératrice.... Оп me paraît s'ennuyer

==) Princesse Moustache Golitzyne, мать графини Строгановой и Апраксиной.

furieusement à Bruchsal. Il faisait obscur lorsque nous еп partîimes. “

Какъ бы то ни было, а пребыване Елисаветы АлексЪевны Ha родинф въ 1818 году тяготило императрицу, и BCB ея мысли и помышленя обращались на Poccix, которую она считала своей второй, но настоящей родиной.

Въ письмахъ встрфчаются таюя выраженя: „/]е пе sais pas au juste le moment de mon départ; оп me dira: Partez, et je partirai, mais on n'aura pas le temps de me dire: Revenez, je serai en route avant qu'on l'ait prononcé“. Въ другомъ мЪстЪ сказано: ,L'avenir est impénétrable comme le brouillard qui, dans ce moment, couvre les montagnes qui m'entourent;, je пе me permets pas de rien désirer, mais je crois que je serai heureuse quand je me retrouverai avec vous à Pétersbourg“. Наконецъ, непосредственно послЪ кончины брата Елисавета писала: ,Encore un peu de souffrance et je serai en Russie!.... Cependant, si l'état de ma mère le permet, mon arrivée à Pétersbourg ne sera, ]е l'espère, retardée que de quelques semaines. Sans elle, j'aurais fui sur-le-champ des lieux où tout me fait mal maintenant, où je ne trouve plus que des souvenirs d’un bonheur détruit, des espérances détruites“. Таково было душевное состояше императрицы. Ее влекло въ Росаю, и отнын$ всЪ заботы переносятся исключительно на интересы, касающеся обожаемаго супруга. Сближеше идетъ медленно, но постепенно. Въ 1814 году, когда Александръ Павловичъ вернулся въ

Въ 1818 году государын$ не хотЪлось даже выЪзжать за границу, и только HACTOAHIA Александра заставили ее подчиниться его волЪ, но не безропотно. Несмотря на зимнюю пору, на кончину брата, на необходимость, казалось бы, не покидать матушки въ тяжелыя минуты, Елисавета стремится вернуться въ Россю. Конечно, двадцатишестилЪтнее пребыване на новой родин$ имЪло свое BJiaHie, но читая ея письма за MHOTIE годы, TAB она только и дфлаетъ, что мечтаеть о свиданйи съ матерью и родными, вздыхаетъь о БаденЪ,— все это можеть навести Ha понятное недоумЪне. Намъ кажется, что здЪфсь именно опредЪ$ленно сказалась загадочность ея характера. Чувство, свойственное многимъ женщинамъ, — удовлетворене фантаз1и, извЪстной idée fixe, и послЪ этого, когда желаемое свершилось, быстрый и неожиданный поворотъ въ противоположную сторону. То, что было покинуто въ 1792 году, казалось ч$мъ-то привлекательнымъ, волшебнымъ, недостижимымъ. Обстановка дЪтства и простота тогдашняго быта, обаян!е матери, красота природы Бадена—все привлекало сердце Елисаветы.

BBKB, Kb которому государыня питала постоянное влечене. Вотъ въ немногихъ словахъ объяснене душевнаго состояня Елисаветы за описываемое время.

За этоть перюдъ ея жизни сохранилась интересная характеристика перваго пажа великой княгини Александры Оеодоровны, Il. М. Дарагана *), часто имЪфвшаго случай видфть императрицу Елисавету. „Голосъ императрицы Елисаветы АлексЪевны“, пишетъ Дараганъ, „имЪфлъ весьма прятную мелодичность. Какая-то особенная доброта, кротость и мягкость слышались въ немъ. Онъ невольно привлекалъ и проникалъ въ душу, точно такъ же, какъ и ласковый, свЪтлый взглядъ ея голубыхъ, прекрасныхъ глазъ. Черты лица ея были тонки и правильны, но красныя пятна скрывали красоту ихъ. Въ походкЪ ‘и движеняхь ея было много гращи, особенно женственности. Она почти всегда носила на головномъ токЪ райскую птичку, которую императоръ привезъ ей изъ Парижа. Тогда это была новость. За обфдомъ молчаливая, она отвфчала только нБсколькими словами на обращенную къ ней рЪчь. Взоръ ея безпрестанно слЪдилъ за императоромъ, и когда она видЪла, что онъ весело разговариваль съ великой княгиней Александрой Феодоровной, улыбка довольстея показывалась на ея грустномъ лицЪ. Вся она казалась олицетворешемъ кроткой покорности—то, что французы называютъ fésignation. Царствующая —она съ любовью уступала первенствующее мЪсто вдовствующей государынЪ; благотворительница многихъ —она тщательно скрывала добрыя дФла

=) Воспоминания перваго камеръ-пажа великой княгини Александры @Феодоровны, П. М. Дарагана. „Русская Старина“, XIII, 1875.

Rien n'égale la vive et profonde sensation produite ici par l'atterrante nouvelle de la mort subite et inattendue de Sa Majesté la reine de Wurtemberg, enlevée à la fleur de l'âge à ce monde dont elle faisait l'ornement et les délices, et à toutes les espérances qu'on était en droit de fonder sur une si belle vie.

Cette terrible catastrophe а eu lieu au même moment où l'impératrice, son auguste belle-sœur, se mettait en route de Carlsruhe pour l'aller voir à Stuttgart à son passage pour Munich. La première nouvelle arrivée ici de cet événement à jamais déplorable n'en ayant point précisé la date, on

LAN Ci

craignait que Sa Majesté Impériale n'eûñt été témoin d'une scène trop déchirante pour que sa santé n'en eût point été gravement affectée; on s'est donc senti un peu soulagé еп apprenant plus tard que l'impératrice, avertie en route du malheur qui venait d'arriver, avait poursuivi son chemin sans toucher une ville où la consternation et la douleur sont montées au comble et où des regrets intarissables vont désormais être à l'ordre du jour.

En passant par Pforzheim, Sa Majesté s'est rendue à l’église où sont déposées les cendres des princes de Bade, dans l'intention d'aller voir la tombe de son père chéri; mais, les clés du сауеаи se trouvant déposées à Carlsruhe, il fut impossible d'ouvrir la triste demeure des morts, et Sa Majesté l’impératrice quitta l’église sans avoir pu rendre son pieux hommage aux mânes du défunt grand-duc. Hélas, l’'Auguste Souveraine ne se doutait guère qu'une nouvelle atteinte, non moins sensible, était réservée immédiatement

après à son noble et tendre cœur! Struve l'aîné.“

LA PL RRES

и особенно любила удаленный Оравшенбаумъ, гдЪ она себя особенно хорошо чувствовала. Но въ ОраненбаумЪ удавалось пожить только урывками и очень непродолжительное время. Часть лЪта всегда проводилась на Каменномъ островЪ, но съ годами это излюбленное мЪсто государыни потеряло для нея прежнюю прелесть, и она тяготилась, живя тамъ, прошлыми воспоминанями. MHorie изъ обычныхъ посЪтителей уже сошли въ могилу, друпе жили за границей, словомъ, прежняя симпатичная обстановка измЪфнилась. Въ Царскомъ Сел императрица чувствовала себя какъ-то привольнЪфе, могла совершать продолжительныя прогулки въ обширномъ парк пБшкомъ или верхомъ, и когда приходилось навЪщать Марю @еодоровну въ ПавловскЪ, то пофздки туда совершались быстро и не были утомительны. Вообще съ голами Елисавету Алексфевну разстраивали нескончаемые переЪзды; особенно уставала она отъ по$здокъ въ Гатчину или Петергофъ на лошадяхъ въ экипаж, оть постоянныхъ переодфванй для обЪфдовъ или выходовъ. Все это она прежде переносила легко и не жаловалась на усталость, хотя никогда не любила этихъ частыхъ передвиженй. Начиная съ 1818 года, императрица особенно цЪфнила время, KOторое могла проводить съ обожаемымъ супругомъ, но на ея бЪду государю приходилось постоянно Уу$Ъзжать то на конгрессы за границу, то на разныя инспекщи по Росаи *).

Карамзина это чтеше живо интересовало; бывали моменты, когда императрица не рЪшалась ему читать вслухь н$5которые отрывки слишкомъ интимнаго свойства, тогда она передавала тетрадь Николаю Михайло- BUY, и OHb, молча прочитывалъ означенныя строки. Родственники Ея Величества узнали объ этомъ обстоятельствЪ5 только посл кончины государыни. Имъ сообщилъ подробности князь Александръ Николаевичъ Голицынъ, которому Карамзинъ на смертномъ одрЪ передалъ ихъ по секрету.

Дневникъ императрица хотЪла зав$щать Карамзину, скончавшемуся двЪ недфли послЪ нея, но желане государыни не было исполнено. Императоръ Николай | нашелъ бол5е цфлесообразнымъ предать все забвеню и лично сжегъь эти дневники, по соглашеню съ Марей @eoxoровной. Намъ только осталось пожалфть объ исчезновени драгоцфннаго историческаго матерлала.

Насколько исторюографъ цфнилъ отношеня къ ЕлисаветБ АлексЪфевнЪ, явствуеть изъ его переписки съ И. И. Дмитревымъ. 30 Сентября 1821 года Карамзинъ писаль ему изъ Царскаго Села: „Судьба страннымъ образомъ приблизила меня въ лЪтахъ преклонныхь ко двору необыкновенному и дала мнЪф искреннюю привязанность къ TBMB, чьей милости всЪ ищутъ, но кого р$дко любятъ. Ты не мене моего знаешь двухъ *), но третью я узналъ короче: императрицу Елисавету, женщину рЪдкую. CE прошедшей осени я имфлъ CuacrTie бесБдовать съ ней еженедЪльно, иногда часа по два и больше, съ глазу на глазъ; иногда мы читали вмЪстЪ; иногда даже спорили, и всегда я выходилъ изъ ея кабинета съ прИятнымъ чувствомъ. Государь сказаль мнЪ, что и она не скучала въ его OTCYTCTBie бесЪдами съ исторюграфомъ. Къ ней написалъ я, можетъ-быть, послЪдн!е стихи въ моей жизни, въ которыхъ сказалъ:

„Въ 1820 году я жилъ лЪто въ Царскомъ СелЪ съ женою и дфтьми. Вскорф по пр1ЪздЪ двора въ Царское Село, по желаню нашего ангела императрицы Елисаветы АлексЪевны, я имфлъ счасте первый разъ представиться ея величеству. Введенный Николаемъ Михайловичемъ Лонгиновымъ въ кабинетъ государыни (TAB уже находилась ея величество), я быль пораженъ какъ простотою ея туалета, такъ и обстановкою кабинета. На ЕлисаветЪ Але- KCHeBHB было простенькое, безъ всякаго украшен!я, платье обыкновенной лЪтней матери, съ накинутою на шею и плечи бЪлою батистовою косынкою, заколотою простою булавкою. Кабинеть императрицы быль безъ всякихъ излишнихъь украшешй и роскоши, устроенный не для показа, а для настоящихъ занятй. Когда я подошелъ къ императрицЪ, чтобы поцфловать ея руку, она приняла меня съ такимъ простосердешемъ и ласкою, что я не могъ удержать слезъ отъ умилен!я. Императрица долго говорила со мною, разспрашивала о моихъ родителяхъ, о моемъ дЪт- CTBB и очень подробно о томъ, какъ я сдЪлался худож- HHKOMB. Въ то самое лЪто я имфлъ счастье довольно часто бывать у ея величества, такъ какъ ей угодно было знать обо всемъ, что я буду производить по художеству.

EU PRG а

зам чательнымъ въ ПарижЪ по этой части художникомъ. Лонгиновъ сказаль мнф, что императрицф угодно, чтобы я разсмотр$лъь эту коллекщшю цвЪфтовъ. Въ назначенный. день я явился въ кабинетъ императрицы, TAB она съ тою же ласкою, KaKB и въ первый разъ, изволила меня принять и показала полученную коллекщю цвЪтовъ; они ей очень нравились. Эта коллекщя состояла изъ восемнадцати разныхъ цвЪтковъ, писанныхъ гуашевыми красками на грунтовой зеленовато-сфрой бумагЪ; цвЪфты были красиво расположены и исполнены съ французскимъ шикомъ. Осматривая коллекшю и отдавая полную справедливость искусству парижскаго художника владфть гуашевыми красками, я сказалъ: „МнЪ кажется, что въ принятой этимъ артистомъ манер рисовать цвЪты видно болЪе желанья блеснуть эффектомъ и выставить свой вкусъ, нежели съ строгою отчетливостью передать съ натуры на бумагу копируемый цвЪтокъ, такъ, какъ онъ есть, со BCBMH малЪйшими подробностями, принадлежащими этому цвЪтку, отчего въ этихь столь различныхъ между собою цвЪтахъ съ перваго рисунка показывается какое-то сходство между собою, несмотря на ихъ различные формы и цв$та!“

и водяными красками, которыя я употреблялъь для моихъ рисунковъ, и которыя почти BCB состоять изъ чистыхъ природныхъ корпусныхъ и минеральныхъ красокъ; употребляль я ихъ по принятому мною способу. Этотъ способъ оказался особенно удобенъ для PHCOBAHIA цвЪтовъ и фруктовъ.

На другой день рисунокъ быль готовъ. Я отнесъ его императрицЪ, которая, увидЪфвъ его, очень хвалила и сказала MHB, что она находить въ моемъ цвЪткЪ болЪе жизни и натуры, нежели въ коллекши присланныхъ ей цвЪтовъ. Такое заключене ея величества о моемъ, въ первый разъ мною написанномъ, цвЪткЪ несказанно меня обрадовало. CR тфхь поръ я сталъ, въ свободное отъ серлозныхъ занятй время, рисовать цвфты, фрукты и ягоды, то поодиночкЪ, то группами; также бразильскихь бабочекъ, жучковъ, стрекозъ, разныхъ формъ и цвЪтовъ, со всевозможными узорами и съ металлическими отблесками, также рисовалъ маленькихъ птичекъ изъ породы колибри, коихъ перышки въ нфкоторыхъ MBCTAXB блестятъ металломъ. ВпослЪдств!и я сдфлалъ очень много рисунковъ во всЪхь этихь родахъ для императрицы Елисаветы Алексфевны и представиль ей, между прочимъ, н$Ъсколько большихъ рисунковъ, на которыхъ были сгруппированы вмЪстЪ цвЪты, фрукты, птички, бабочки, стрекозы и жучки. Для императрицы также нарисовалъ коллекщю бабочекъ изъ десяти экземпляровъ, между которыми есть съ металлическими отливами. Для императрицы Мари Феодоровны я Haрисовалъ коллекщю стрекозъ въ двЪфнадцати экземплярахъ. “

еще въ 1818 году, желая имфть легчайций способъ сбывать рукодЪля воспитанницъ Сиротскаго училища, а также доставить пользу трудящимся бЪднымъ, общество учредило при AOMB училища лавку, въ которой продавались рукодфля, приготовляемыя воспитанницами и приносимыя бЪдными.

24 Августа того же года послБдоваль Высочайший рескрипть на имя императрицы Елисаветы АлексЪевны о покупкф$ дома для Сиротскаго училища, находившагося до этого въ наемномъ помфщени. Для покупки, сверхъ пожертвованй Ея Величества и частныхъ приношенй, была употреблена сумма въ 50/т. рублей, оставшаяся отъ пожертвованй въ пользу разоренныхь войной 1812 года. Первый выпускъ воспитанницъ Сиротскаго училища состоялся 1 Января 1819 года. Постоянное уилостивое вни- MaHie августЪйшей покровительницы общества ободряло членовъ къ исполненю своихъ обязанностей. Милосерде государыни и попечеше о судьбЪ сиротъ останутся памятны навсегда. 9 Сентября 1820 года она почтила патротическихъ дамъ рескриптомъ, который былъ наполненъ милостивыми выраженями къ нимъ и заключалъ въ себЪ между прочимъ слБдующее: „Воспитане бЪдныхь дЪтей есть одно изъ величайшихъ благодфянНй, какое можно оказать нуждающемуся состояню, а потому частныя школы всегда обращали мое особенное внимаше. Наставлеше въ правилахь в$ры и нравственности, столь необходимое, дабы удалить отъ порока дфтей, въ оныя принятыхъ, и средства, коими они впослЪдстви могли бы себЪ снискивать честное пропитане, было цфлью сихь заведенй. Ч$мъ KB низшему и безъизвЪфстному состояню принадлежатъ

СА re

дфти, TBMB больше мы обязаны отв$тственностью, буде образоване ихъ не такое, каковымъ оно быть должно, ибо тайное зло распространяется т5мъ съ большей опасностью, ч$мъ оно сокровеннЪе, а въ высшихъ сословяхъ се не можеть случиться. Посему-то я и желаю, чтобы одинъ избранный изъ среды духовенства производилъ испытане въ H3BBCTHOC время и по очереди въ этихь частныхь школахъ, какъ для удостовЪ$реня, что учашщеся въ оныхъ, дЪйствительно, научаются истиннымъ правиламъ нашего закона, такъ и для донесеня мнЪ, что (я важнфйшая часть воспитаня не остается въ небрежности. ВсБмъ еще памятны прежне примфры, что дфти иногда, по нерадЪнйю надзирательницы школы или по недостатку приходского священника, вовсе не получали сего нужнЪйшаго наставлен!я, что и побудило меня ввести нын$ новый порядокъ, въ надеждЪ облегчить патр!отическимъ дамамъ надзоръ за таковыми школами и возбудить ревность въ приходскихь священникахъь къ наставленю ввЪреннаго имъ юношества“.

Въ 1821 году Женское Патр!отическое общество уже HMBJIO въ своемъ BBAPHIH, независимо отъ Сиротскаго училища, шесть школъ въ частяхъ столицы: Выборгской, Васильевской, Литейной, 2, 3 n 4 Адмиралтейскихъ. Въ слБдующемъ 1822 году Ея Величество изволила принять въ свое непосредственное BbabHie дЪла Сиротскаго училища и Дома Трудолюбя по частямъ учебной и хозяй-

„Моз$сои, 5 Mars 1915.

Je n'ai pas Гатоиг-ргорге de croire que vous vous rappeliez, Monsieur, que je vous ai fait annoncer il y a quelque temps par Madame Ouvaroff une lettre de ma part, c'était pour vous épargner l'ennui d'une introduction; il s’est écoulé assez de temps depuis pour que vous l’ayez oublié et il faudra bien qu'avant d'arriver au but vous subissiez quelques phrases sur votre complaisance, sur les raisons que vous m'avez données Фу compter et sur tout ce qui se dit en pareilles occasions. J'aurais conscience en effet de vôus charger d'une commission, connaissant toutes vos occupations, si je ne supposais que votre correspondance avec M. de Stein continue toujours et si je vous demandais autre chose que de vous rappeler de moi en lui écrivant. Je désirerais savoir s'il ne peut pas retirer des décombres de l’ancienne Constitution Germanique les Statuts d’un des Chapitres les plus distingués de Dames nobles, soit catholique, soit protestant, ou bien ceux de l’une et de l’autre religion; j'ajouterais à cette demande la prière que M. de Stein m'envoie par vous, Monsieur, des copies de ces Statuts. Vous aurez sans doute entendu dire que quelques dames s'occupent à Pétersbourg

ir Do er

de la formation d’un établissement semblable. Elles m'ont сопsultée, et il me paraît qu'elles ont besoin d’être dirigées par des modèles d'Etablissements du même genre, consolidés par le temps et l'expérience. Je vous demande le secret sur cette commission: la mesure que je prends ne m'a été inspirée que par mon seul jugement, elle n'est que de précaution, elle peut rester sans effet quelconque, mais, quand même elle devienгай utile, je n'aimerais pas qu'elle fût connue trop tôt. Après cela, les phrases sur la confiance et sur la complaisance ne sont plus nécessaires: ma lettre fait preuve de l’une et elle n'existe guère sans sécurité sur l’autre.

J'ai fait depuis peu la connaissance de M. Fisher de Gorenka; le souvenir de ce que vous m'en aviez dit ma fait anticiper sur ma visite à Gorenka, que la saison ne m'a pas permis encore de voir. M. Fisher а parfaitement rempli l'attente que vous men aviez donné, et j'aimerais bien à pouvoir causer souvent avec lui; ce ne sera ni la première fois ni la dernière, j espère, que je me serai bien trouvée de vos indications.

Recevez, je vous prie, l'assurance de l'estime constante et distinguée que je vous porte. Elisabeth.“

5) Воспоминан!я княгини С. А. Мадатовой, рожд. Саблуковой, переводъ съ французскаго, „Русская Старина“, XLIV, 1884.

а OU ELA

„По возвращени въ Петербургъ въ 1819 году, императрица Елисавета АлексЪевна стала вести прежнй образъ жизни, заботилась, какъ всегда, о своихъ бЪдныхь и объ учебныхь заведен!яхъ, основанныхъ на ея средства, въ которыхъ преподаване пошло такъ хорошо, что теперь ихь можно сравнить съ самыми старинными заведен!ями. Государыня отличалась замфчательной самоотверженностью, такъ, напримЪ$ръ, она постоянно отказывалась брать милмонъ дохода, который получаютъ императрицы, довольствуясь 200/т. руб., которыя ассигнуются великимъ княгинямъ. Вс 25 лБть императоръ уговаривалъ ее брать эти деньги, но она всегда отвЪчала, что Poccia имЪетъ много другихъ расходовъ, и брала на туалетъ, приличный ея сану, всего 5 /т. руб. въ треть, что составляетъ 15/т. руб. въ годъ. Все остальное издерживалось ею исключительно на дла благотворительности въ РосЧи и на учреждеше воспитательныхъь заведенй, какъ-то: Дома Трудолюбя (HBIHB Елисаветинсюй институтъ), Патрютическаго института, основаннаго для сиротъ воиновъ, убитыхъ въ Отечественную кампанию. “

Словомъ, показан!я современниковъ сходятся въ TOMB, что императрица Елисавета умЪла дЪлать и длала много добра. Но, со свойственной ей скромностью, она старалась скрывать отъ взоровъ толпы TO, что подсказывало ей добрЪйшее ея сердце. Благодфявня творились какъ бы тайкомъ, избЪгалась всякая попытка къ церемонямъ или наружному блеску, работало н$Ъсколько лицъ, подъ наблюдешемъ государыни, ею избранныхъ, которымъ она вполн$ довЪряла. Въ ТЪ времена мало кто зналъ объ этой дЪятельности императрицы. Какъ извЪстно, женское

воспитае было сосредоточено въ рукахъ вдовствующей государыни Мари @Феодоровны, которая энергично и умЪло вела это дЪло, слЪды котораго мы видимъ и въ наши дни. Между тфмъ императрица Елисавета творила тоже много добра, но, повторяемъ, никто или очень мало людей были посвящены въ это при жизни государыни. Посл ея кончины многое стало H3BBCTHO, благодаря тЪмъ сотрудникамъ, которые помогали ей при жизни и на себЪ чувствовали ея исчезновене.

С. С. Уваровь съ супругой, княгиня Мещерская, Н. М. Лонгиновъ, секретарь Ея Величества, графиня С. В. Строганова—вотъ TB немнойя лица, которыя были ежедневными свид$телями дфятельности Елисаветы на этомъ поприщфЪ.

Но настроене Елисаветы АлексЪевны продолжало, въ общемъ, быть грустнымъ и за двадцатые годы. Въ 1821 году скончалась въ Париж отъ рака давнишняя ея прАятельница графиня Варвара Головина. 25 Сентября 1821 г. Елисавета писала изъ Царскаго Села ея дочери, графин$Ъ Фредро, свои соболЪзнован!я: ,L'on vient de me remettre votre lettre, ma chère Pacha, et je vous assure que mon premier sentiment est de remercier Dieu d’avoir délivré votre mère de ses horribles souffrances. J'en ai eu tout récemment encore des détails par Madame Tolstoï qui me faisaient désirer d'apprendre bientôt que la patience et le courage de votre pauvre maman ont été récompensés. Ла! le sentiment intime qu'ils le sont et qu'elle est bien. Tant que j'existerai, je rendrai à sa mémoire le tribut de reconnaissance que je lui dois; joindre mes regrets aux vôtres est la seule manière de le prouver dans ce moment, mais j'espère que dans toute

autre occasion vous me trouverez tout aussi peu en défaut. Je n'ai pas besoin de vous dire avec quel intérêt j'attends les détails que vous me promettez sur sa fin; n'en omettez aucun, je vous en prie, ils me sont tous précieux.“

»Pétersbourg, 26 Décembre/7 Janvier 1823.

Je sens que beaucoup, beaucoup est fini pour moi sans retour dans ce monde, surtout à présent. Il y a des moments où cela me paraît cruel, mais je n'ai qu'à me rappeler que la vie ne m'a раз été donnée pour ce monde, alors cela me paraît tout naturel et même miséricordieux de la part de Dieu, qui ne permet pas que je m'attache à un lien qui n'est pas celui de ma destination. Sans doute que cela m'est plus facile qu'à une autre, parce que je n'ai pas d'eniants!*

KB печалямь и горестямъ скоро прибавились признаки серюзнаго физическаго недомоганя. Появились сердечные припадки и общее разслаблене всего организма

Въ ЯнварЪ 1824 года государь серюзно занемогъ рожистымъ воспалешемъ ноги при сильномъ жарЪ. HEсколько дней положенше больного было критическое, и врачи Виллье и Тарасовъ были очень озабочены исходомъ болЪзни. Но послЪ двухъ недфль течене болЪзни Александра Павловича приняло благопрятный оборотъ, и опасность миновала.

Императрица Елисавета, несмотря на свои собственные недуги, ежедневно HBCKOJBKO разъ посфщала больного супруга. Когда Александру стало настолько лучше, что онъ уже MOTB сидфть въ креслЪ, состоялось бракосоче- TaHie великаго князя Михаила Павловича съ принцессой Шарлоттой Вюртембергской, получившей имя великой княгини Елены Павловны. Въ сосфдней комнат съ кабинетомъ государя была поставлена походная церковь, и здЪсь совершился брачный обрядъ. Новая великая княгиня снискала особое расположене императрицы Елисаветы, которая нфжно ее полюбила, пока она еще была невЪстой.

Me

AS a UPS ть.

Эта новая дружба продолжалась послфдне два года жизни Елисаветы и отразилась на ея зав5щан!и, такъ какъ она оставила въ наслЪдственное владЪне великой княгинЪ Каменноостровсмй и Ораненбаумскй дворцы. И, дЪйствительно, Елена Павловна заслужила довфр!е императрицы своимъ тактомъ, выдающимся умомъ и прекраснымъ образованшемъ, качества, которыя впослЪдстви, въ дни царствоваНйя императора Александра Il, она такъ наглядно и послЪдовательно проявила. Въ данномъ случаЪ Елисавета не ошиблась, и ея наблюдательный и прозорливый умъ вЪрно предсказалъь великой KHATHHB блестящее будущее.

CEE (| Var

»Péterhof, 23 Juillet/4 Août 1824, Mercredi, à 10 heures du soir.

Vous désirez savoir, chère Maman, quelle est la preuve d'amitié qu'Hélène а ри me donner, et quoique je n'aie que peu de moments pour vous écrire par le courrier annoncé pour demain, j'ai trop de satisfaction à pouvoir dire quelque chose à sa louange, pour ne pas satisfaire votre curiosité à cet égard. Il y a 5 à 6 semaines que l'Empereur a éprouvé un chagrin bien vif: il a perdu la seule етап qu'il ай conservée de sa liaison avec Mme Narychkine, une jeune personne qui était dans sa 19-ième année. La mère et la fille étaient arrivées l'automne passé après une longue absence aux pays . étrangers. La jeune personne était déjà maladive, une fluxion de poitrine survenue ce printemps dégénéra en phtisie galopante. L'Empereur m'avait témoigné ses inquiétudes dès le commencement de la maladie; il m'avait toujours parlé avec confiance à ce sujet, et je lui en ai su gré. Cette“épreive douloureuse vint le frapper le lendemain du jour où il était allé à Krasnoe Selo pour la première fois, et, le matin même de la première manœuvre, Wylie eut l'indélicatesse de le lui dire au moment où il se mettait à cheval. П ne put cacher sa peine, et cela donna une grande publicité à ce qui aurait eu peut-être moins d'amertume dans la retraite. Le soir de ce jour, il m'écrivit pour me faire part lui-même de son chagrin. Hélène était à Krasnoe Selo; elle apprit à cette occasion et