OS

„.... Mme de К. m'a toujours paru l'être le plus intéressant, qui possédait le plus ce charme qui est le reflet d'une belle âme; mais jamais elle ne m'a tant occupée que depuis le vague et l'incertitude où sont retombées ses espérances et les nôtres. J'aime M. *) de К., de fidélité et de justice, j'honore ses belles qualités, mais je lui en veux, je vous l'avoue, de résister ainsi qu'il le fait aux plus saintes et aux plus aimables séductions de la vertu. Comment autre chose peut-il l’entraîner par son attrait, surtout quand cet autre chose est si différent, lui est si inférieur? Ce n'est point une femme qui pourrait trouver la solution de ce problème difficile; la délicatesse dans nos choix marche presque toujours à côté de nos faiblesses, et il est bien rare qu'une femme distinguée ait beaucoup d'amour sans un fonds d'estime, qui est la chose du monde la plus inutile à la vanité ou à la durée de l'attachement de l’homme le plus supérieur, souvent même en moralité. Je jouis très bien pour vous de la confiance que Mme R. vous témoigne; croyez que ce n'est qu'à un dévouement parfait qu'on peut l’accorder avec étendue. Attachez-vous sans réserve à son sort, et soyez sûre qu'avec le temps vous vous assurerez beaucoup mieux que son estime.“

„.... Combien ce que vous me dites de l’entrevue **) m'a touchée! Combien elle m'a fait verser de douces larmes d'attendrissement! Depuis plus d’un mois, ma vue était fixée sur ce point, et j'attendais, tout en le devançant par mes vœux et par mes espérances, le moment qui devait les réaliser. J'y mêlais des craintes aussi, car, quoi que je fasse,

=) L'Empereur.

le noir domine sur ma palette. Mais avec quel ravissement je ГеНасе aujourd'hui, ce vilain noir, pour jouir complètement de la confiance parfaite que cet article de votre lettre me donne! Dans cette réunion si désirée, il me semble voir le seul triomphe qui restait à remporter à la vertu, le mal vaincu dans son dernier retranchement et sous sa dernière forme, et l'aurore d'un nouveau jour de grâces et de bénédictions pour la Russie. Le ciel complétera son ouvrage et, par ce bienfait nouveau, renouvellera au milieu de nous ce pardon solennel que sa miséricorde, diversement exprimée, semble proclamer dans l'univers.“

23 Января/4 Февраля Елисавета АлексЪевна прибыла съ сестрой Амащей въ Брукзаль (Bruchsal) къ своей родительницЪ. ЗдЪсь находился дворецъ Баденской великогерцогской семьи и одно изъ загородныхъ мЪстопребываый маркграфини Амали. Подробности о жизни императрицы въ 1814 и 1815 годахъ, на своей родинЪ, намъ оставили два лица: адмираль Шишковъ и придворная дама при особЪ маркграфини, Каролина фонъ-Фрейштедть (von Freystedt). По этому мы ограничимся здфсь сообщешемъ тЪхь данныхъ, которыя оставили эти лица, не имЪя ничего новаго присовокупить къ ихь подробному повЪствованйю. А. С. Шишковъ оставиль въ своихъ запискахъ *) слБдующее:

„По прЕБздЪ моемъ въ Карлсруэ, скоро явился KO MH, находивиийся здЪфсь при гросъ- герцог, графъ нашъ Пушкинъ, и часто меня посфщалъ. ОслабЪвъ н$Ъсколько

*) А. С. Шишковъ, „Записки“. Berlin, 1870, T. I.

оть дороги, я долженъ былъ дня на два остаться дома. Императрица наша npibxara въ Брукзаль (загородный маркграфининъ домъ, отстоящий отселЪ верстахъ въ тридцати). Мать ея, маркграфиня, уЪхала къ ней; и тамъ расположились OHB пробыть н$сколько дней. Я хотЪлъ туда Ъхать, но первое, — погода была такъ худа, что я боялся простудиться, и второе, — подумалъ, что, можетъ-быть, онЪ хотять н5сколько времени пробыть въ уединени. Для того рЪшился дождаться и встрЪтить ихъ здЪсь. Графиня Витгенштейнъ также пр!Ъхала сюда для свиданья съ императрицей. На трей день, гросъ-герцогъ прислалъ поздравить меня съ пр!Бздомъ и просить къ себЪ обЪдать. Какь ни тяжело мн было, не одЪфваясь два мЪсяца, одфться и быть на такомъ чинномъ обЪдЪ, однакожъ отказать ему счель за неучтивость. Онъ и супруга его, Стефанида, женщина очень пр!ятная, племянница Наполеонова, приняли меня благосклонно. Въ TOTE же день (т.-е. 28 Генваря), часу въ шестомъ пополудни, съ великимъ CTeueHieMB народа пр!5хала сюда императрица. Я встрЪтиль ее на улиц$ и пошелъ за нею. Она представила меня маркграфинЪ, которая, между прочими ласками и привЪтствями, сказала мнЪ, что, хотя прежде не им$ла удовольствя видЪфть меня, однакожъ много обо мнЪ наслышалась. Потомъ подошла ко мнЪ опять и пригласила меня на ужинъ. Это хотя въ первый день выхода моего и было для меня трудновато, но зато вознагражденъ я былъ прятнымъ зр$лищемъ видфть почтенную мать сю съ тремя дочерьми, H3B которыхь двЪ, сидфвиия рядомъ, наша императрица и бывшая шведская королева, сколько были равны любезностью, столько различны участью. Съ

императрицею пр!Ъхали Александръ Львовичъ Нарышкинъ, князь Голицынъ, секретарь ея Лонгиновъ и докторъ Штофрегенъ; да изъ женщинъ— княгиня Прозоровская *), простая русская, но предобрая и препочтенная барыня, фрейлины Валуева **) и Стурдза ***). ВсЪ мы pyccxie, съБхавшись съ разныхъ сторонъ, обрадованы были свидашемъ другъ съ другомъ. Въ чужой землЪ встр$чаюцщеся одноземцы обыкновенно скорфе познакомливаются и дружнЪе бывають, ч$мъ въ своей.

Хотя мнЪ и лучше было, однакожъ, припадки не совсфмъ меня оставляли. Иногда дня по два и по три не MOTB я выходить изъ моего жилища. Въ это время неphako нав$щалъ меня господинъ Полье, швейцарецъ, человЪкь хорош и умный. OHB оставиль домъ свой и посвятилъ себя быть наставникомъ и воспитателемъ юнаго девяти или десятилЪтняго шведскаго королевича, въ надеждЪ, что, можетъ-быть, когда-нибудь взойдетъ онъ на престолъ отца своего. Остальные дни, когда здоровье мое позволяло мнф, обыкновенно провождалъ я у маркграфини. Упражненя наши были весьма единообразны: въ три часа обЪдъ, а потомъ по крайней мЪрЪ цлый часъ разговоровъ, стоя на ногахъ; въ семь часовъ-— чай, и послЪ того игра по двЪнадцати крейцеровъ (грошей) въ бостонъ, до самаго ужина. Партю нашу составляли: дармштадтскй принцъ, супругъ младшей императрицыной сестры, Александръ Льво-

вичъ Нарышкинъ, или, въ отсутстве его, княгиня Прозоровская, гофмаршаль здшнй и я. ЦЪна недорогая, но зато презабавная партя, по причинф$ учтивой торопли- BOCTH принца и скупости гофмаршала. За обфдомъ были мы BCB вмЪстЪ, но по вечерамъ вся царская фамиля ужинала особо отъ насъ, во внутреннихъ своихъь покояхъ. О маркграфининомъ образ жизни хотя и нельзя сказать того, что императрица Екатерина Великая говаривала о нфмецкихь владЪфтельныхъ князьяхъ: чфмъ богатБе мундиръ и ливрея, тЪмъ меньше дворъ, однакожъ, это совершенно справедливо: въ Баденскомъ герцогствЪ считаютъ семнадцать дворцовъ, а вся земля меньше одной нашей губерни. Сюда пр!Бзжаль на время Баварсюй король съ супругою своею, сестрою нашей императрицы. Онъ веселъ и шутливъ, а она, хотя и не очень хороша лицомъ, но ловкая и престатная собою женщина. Также на короткое время была здЪфсь великая княгиня Анна Феодоровна, супруга Константина Павловича. Въ одно время императрица съ матерью поЪхали прогуливаться и меня взяли съ собою. Маркграфиня предув$домила меня, что она, не сказывая императрицЪ, везеть ее въ то м$стечко и рощицу, TAB она въ первый разъ объявила ей.о присланномъ за нее оть Росайскаго двора сватовствЪ. По прИБздЪ туда я съ любопытствомъ смотрфлъ на императрицу, но не прим$тилъь въ лицф ея никакой перем$ны; она ни слова о томъ не говорила и, казалось, съ равнодушемъ вошла и гуляла по сей рощЪф. Въ исходЪ мЪ$сяца маркграфиня со вс$ми своими дочерьми отправилась въ Брукзаль. Мы послЪдовали за ними. Жизнь и упражненя наши въ семъ загородномъ дом$ были тая же, какь и въ Карлсруэ, съ

прибавлешемъ, что туть въ примыкающемъь къ нему саду можно было прогуливаться. Въ одинъ день зазвалъ я къ себЪ на чашку шоколада шведскаго принца съ его наставникомъ, Нарышкина, и всфхь нашихъ и двухь здЪшнихъ фрейлинъ, изъ которыхъ одна была очень хороша собою. Я прозвалъ ее „прелесть“, и BCb стали ее такъ называть. Они увидфли у меня книгу, не помню какой-то романъ, и стали надо мною смФяться, что я читаю романы. Это пересказано было императрицЪ, и она, увидя меня, сказала шутя Нарышкину: „Онъ совсфмъ здЪфсь избалуется, даетъ прозвища красавицамъ, угощаетъ ихъ и читаетьъ романы; надобно его отправить въ главную квартиру“. ПослЪ сего случилось мнЪ въ день моего рожден!я сидфть за обЪдомъ между дЪвицами Стурдзи и Боде; 4, смЪючись, сказалъ имъ: „Знаете ли, что я, двадцать лЪтъ тому назадъ, сегодня родился?“ ОнЪ стали меня поздравлять, пересказали это своимъ сосфдямъ. Дошло до императрицы и маркграфини. Столъ былъ многолюдный. Он$ и всЪ друме, шутя надъ моею молодостью, стали пить за мое здоровье, такъ что я, со стыдомъ откланиваясь столькимъ царицамъ, царевнамъ и принцамъ, винилъ себя за свою нескромность.

крайняго огорченя слышать о подобныхъ наградахъ, и еще сопровождаемыхь такими неприличными выражевями!“ Въ это самое время, въ непримфту MHB, вошла императрица и, услыша слова мои, усмЪхнувшись, сказала: „МнЪ очень хочется узнать, что такое васъ растревожило“. Промолвя cie, взяла вфдомости и стала читать. Я быль въ великомъ смущенм, воображая, что она догадается; но, по счастю, вслБдъ за нею вышла маркграфиня, и она должна была, оставя вЪфдомости, идти съ нею къ столу. Не знаю, любопытствовала ли она послЪ дочитать ихъ, или НнЬть; это осталось отъ меня сокрыто, потому что я никакихь больше о томъ вопросовъ отъ нея не слыхалъ.

Императрица съ маркграфинею поЪхали изъ Брукзаля въ Карлсруэ, и мы за ними. Любо теперь русскимъ разъ- Ъзжать: во всякой деревн$ и мЪстечкЪ н$тъ человЪка, который бы съ веселымъ лицомъ не снялъь шляпы и не кланялся; женщины въ окнахъ присфдаютъ; ребятишки, лишь только увидятъ русскую повозку, откуда возьмутся, бЪгуть кучами и кричать: „Ура, козакъ!“ Это слово у вс5хь у нихъ затвержено. Правда, и до взямя Парижа было то же, но теперь гораздо больше усилилось. Вечеръ въ этоть день былъ прекрасный; городъ весь освЪфщенъ; народу пропасть; и было бы очень весело ходить по улицамъ, если бъ тишина и порядокъ лучше наблюдались; но странный обычай препятствовальъ прогуливаться съ удовольствемъ: здЪсь всякй, кто хочеть, можетъ палить, иной изъ окна, иной въ воротахъ, изъ маленькой пушечки; иной въ TBCHOTB, подлЪ самаго твоего уха, выстрЪлитъ изъ пистолета; иной подъ ноги къ тебЪ бросить поро-

re

ховую хлопушку; и это вездЪ, по всфмъ улицамъ, такъ что непривыкшему покажется, будто неприятель ворвался, и происходить сражеше. Я думаю, если бы у насъ вдругъ это сдЪлать, то, вЪрно, не прошло бы безъ несчастныхъ приключен!й, или по крайней мЪрЪ на другой день множество женщинъ отъ испуга лежали бы въ постелЪ. Впрочемъ, не было никакихъ увеселительныхъ огней или ракетъ, но только одна пальба и хлопанье. Праздникъ 3TOTE данъ былъ по случаю пр!Бзда императрицы, но, сказывають, что это и передъ тмъ нЪсколько дней сряду здЪсь продолжалось. По сю пору не могутъ опомниться отъ радости: такъ имъ Наполеонъ былъ солонъ! На другой день императрица и маркграфиня отправились въ Раштадтъ, къ графин Витгенштейнъ; она разрЪшилась отъ бремени и просила императрицу окрестить новорожденнаго младенца. Нарышкинъ и я туда же прЁБхали. ПослЪ обЪда начались крестины. Воспр!емниками были императрица съ матерью своею, да мы съ Нарышкинымъ, онъ за короля, а я за наслЪдника прусскаго. Нарышкинъ показываль мнЪ сдЪланный графин$ подарокъ: ожерелье, цфною въ десять тысячь рублей. Въ это время нашелъ я случай сказать императриц$ о здЪшнемъ докторЪ, который меня лЪчилъ; она пожаловала ему золотую табакерку, и онъ былъ безъ ума отъ радости. ПослЪ крестинъ поЪхалъ 4 съ графинею Остерманъ въ Баденъ и, пробывъ тамъ два дня, возвратился назадъ. Подъфзжая къ Карлсруэ, встрЪтился я съ Марею АлексЪевною Нарышкиною *); мы очень обрадовались, увидясь другъ съ другомъ; она Ъздила прогули-

ваться; я зашелъь KB нимъ, просидфль у нихь до ночи и на другой день отправился на прежнее жилище мое, въ Брукзаль.

Въ половин АпрЪля императрица и всЪ наши съ нею, также и весь здшый дворъ, т.-е. маркграфиня съ прочими дочёрьми своими и внучатами, собрались недЪли на двЪ Ъхать въ Рорбахъ. Это маленькая маркграфинина деревенька, съ небольшимъ домомъ, лежащая неподалеку оть городка Гейдельберга, верстахъь въ сорока отселЪ. Зная, что тамъ по малости строенья негдф будетъ жить, я на это время XOTBIB Ъхать въ Баденъ; но маркграфиня пригласила меня прЁхать къ нимъ. И такъ я остался, чтобъ на другой день слЪдовать за ними, но вдругъ захвораль и дня съ четыре не выходилъ изъ горницы. Наконецъ, получа н5которое облегчеше, отправился въ путь. Въ РорбахЪ такъ было тЪсно, что я нигдЪф не могъ найти пристанища и долженъ былъ помЪститься въ такой избушкЪ или, лучше сказать, клЪти, въ которой едва кровать моя могла уставиться; но какъ мн нужно было только ночевать тутъ, и притомъ никакой другой хижины не было, то поневолБ надлежало MHb тфмъ удовольствоваться. На другой день, послЪ обЪда, пошли мы съ императрицею и всфмъ здЪшнимъ дворомъ въ отстоящую съ полъ-версты деревеньку пить кофИ, по сказкамъ, что въ ней хорошо умЪють его варить. Тамъ въ крестьянскомъ огородЪ поставлены были два стола, накрытые скатертями. За одинъ СЪла вся маркграфинина семья, а за другой мы, составлявшШШе ихъ свиту. Вся деревня OTB стараго до малаго собралась вокругъ насъ. Хозяйка дома, деревенская простая баба, подвела къ императриц$ маленькую дЪфвочку, дочь

Спустя два дня (24 АпрЪля), императрица съ одною изъ сестеръ своихъ, шведскою королевою, и съ нами, то-есть съ Нарышкинымъ и со мною, поЪхала для прогулки въ Мангеймъ, городъ довольно большой и многолюдный, отстоящйй отселЪ верстахь въ семнадцати. Онъ построенъ слишкомъ правильно, то-есть состоитъ изъ однЪхь прямыхъ, широкихь улицъ, пересЪфкающихся между собою, и черезъь то не показался MHB прятнымъ. Мы прЁБхали туда въ четыре часа пополудни и пошли гулять въ садъ, лежащий на берегу Рейна; но гулянье наше не было похоже на гулянье, потому что императрица должна была идти между двухъ непрерывныхь стфнъ народа и только

= Li —

на крики и восклицашя ихъ на обЪ стороны безпрестанно откланиваться. Въ н>Фкоторыхъ мЪФстахъ останавливалась она для принятя поздравленй и цвЪтовъ OTB разряженныхь дфвушекъ. ПослЪ того пофхали мы въ театръ, гдЪ передъь началомъ зрЪ$лища приготовлена была для нея ръчь *). Потомъ ужинали; потомъ профхали немного по городу, очень хорошо освфщенному, и во второмъ часу пополуночи возвратились домой.

На трейй день (26 АпрЪля), въ десять часовъ утра, поЪхали мы (то-есть весь дворъ, кромЪ принцессы Амали), въ такъ называемую Неккерскую долину. Она простирается отъ Гейдельберга по обоимъ берегамъ рЪки Неккера между хребтами высокихъ горъ. День былъ прекраснЪйций. Повсюду зелень и цвфты. Мы Фхали верстъ около десяти въ открытыхъ коляскахъ, отъ Гейдельберга вверхъ по берегу рЪки до мЪстечка Некердеминдъ **). Это была не просто Ъзда, а, можно сказать, заглядЪнье. По обЪимъ сторонамъ таке прелестные виды, что, казалось, мы движемся въ картинф, начертанной не кистью художника, HO рукою неподражаемой природы, и видимъ не черезъ длинные перефзды, но почти на каждомъ шагу новое зр$лище, одно другого лучше: тамъ превысокая гора какъ бы съ надЪфтою на нее кругло-зеленою шапкою, индЪ

#) „Странно было для русскаго уха слышать, что въ сей рЪчи громогласно и CB восторгомъ произносили одно только отчественное имя ея: „Алексфевна“. Нельзя было не разсмФяться, когда народъ кричалъ: „Ура! АлексЪевна, виватъ Алексевна!“ Они думали поддфлаться этимъ подъ руссюй языкъ, потому что у насъ отчественное имя въ употреблени; но того не могли знать, что безъ приложен!я къ нему собственнаго имени оно дико и только о простыхъ и пожилыхъ женщинахъ говорится.

изъ густого кустарника, TAB изъ крупнаго лЪса; тамъ или простирающаяся между горъ испещренная цв$тущими деревьями долина, или глубокая и мрачная пещера; тамъ голая, утесистая скала съ зеленою вершиною и развалинами древняго замка; тамъ иное что-нибудь подобное, поражающее взоръ велишемъ и красотою. Въ НекердеминдЪ встрЪтила насъ толпа народа. У пристани приготовлены были восемь большихь лодокъ, изъ которыхъ самая большая украшена была цвЪтами съ зеленымъ по

срединЪ ея шатромъ. Мы BCB помЪстились на ней. На.

прочихь с$ли — на иныхь музыканты, на иныхь люди наши и всяк, кто хотфлъ. На семъ флотЪ отправились мы далЪ5е вверхь по Неккеру. По обоимъ берегамъ, противъ нашей лодки, Ъхали верхами трубачи, играя на трубахъ. Вдоль береговъ, по ту и по другую сторону, стояло множество людей, не вмЪстЪ и не кучами, но протянувшись нитью и составляя въ ней разныя перемЪны: TAB мальчики рядомъ, TAB болыше люди, TAB маленькя нарядныя дфвочки, державияся рука за руку, гдЪ взрослыя ‘дЪвицы и женщины. Все это разными голосами— тонкими, толстыми, женскими, мужскими—кричало: „Виватъ русская императрица Елисавета АлексЪевна!“ Нить эта и крикъ, начинаясь оть сего селеня, продолжались безпрерывно во всю дорогу, потому что людей было множество, повиди- MOMY, стекшихся изъ другихь близкихъ селенй, и сверхъ того, по профздЪ нашей лодки, заде безпрестанно забЪгали впередъ и, примыкая къ другимъ, становились попрежнему рядомъ. Передъ нами на лодкЪ ФЪхали музыканты, играя на скрипкахъ и волторнахь; а передъ ними плыли ABB лодки, съ которыхъ палили изъ пушекъ. Ся

=, 480 ee

LL Si D 98 вы НИЯ