OU
Vf
QO
io к 1 ,а
Такія же ледяныя перистыя облака нашли на высотѣ 1.000 метровъ воздухоплаватели на аэростатѣ „Jean Bart", 18 марта 1873 г. (см. рис.).
Гондола «Jean-Bart'a» среди ледяного облака на высотѣ 1.000 метр. 18 марта 1873 года.
вѣроятно, что она не слшнкомъ далека отъ irktiw™
Глава IX.
Жобера, Альфонса и Эженя Пено, Гастона, Альбера и Альфреда Тиссандье, Арменго, Понтонъ д'Амекура, Жоржа Массона. Были также Фелнксъ Лебланъ, химикъ, Генри Жиффаръ, инженеръ, Ліувиль, адъюнктъпрофессоръ медицинскаго факультета, Мангеймъ, профессоръ въ политехнической школѣ, докторъ Журдане, Жоржъ Пуше, Гримо, адъюнктъпрофессоръ медицинскаго факультета, Лезажъ, генеральный совѣтникъ, Дюплесси, меръ тринадцатаго округа; редакторы газетъ «Rappel», «Temps», «siècle», «XIX Siècle >, «Journal des Débats^, «Opinion nationale», «Bien Public», «Evénement» и т. д. и, наконецъ, редакція «République française».
„Жозефу Кроче-Спинелли едва минуло тридцать лѣтъ; онь былъ ученикомъ Центральной школы искусствъ и техническихъ ороизводствъ (des arts et manufactures) еще въ 1866 г. Съ этого года онъ весь отдался изученію физическихъ свойствъ аэростата и воздухоплаванію. Забывая собственные интересы, онъ отдавалъ наукѣ все свое время и работалъ съ жаромъ и не переставая!
„Газета République Française" считаетъ г. Кроче въ чпслѣ своихъ редакторовъ научнаго отдѣла. Онъ принадлежалъ къ той группѣ молодыхъ ученыхъ, которые, подъ руководствомъ г. Поля Бэра, сумѣли придать научному отдѣлу этого журнала такой живой интересъ и такую заслуженную авторитетность.
Они убились, падая внизъ. Но, въ данномъ случаѣ, еще впервые два человѣка умерли въ самыхъ нѣдрахъ атмосферы,— умерли поднимаясь. Они вдругъ почувствовали вѣяніе смерти, съ которой до этихъ поръ имь не приходилось встрѣчаться такъ близко; стѣсненная грудь предупредила ихъ о грозившей пмъ опасности; и вотъ они совѣтуются: не пора ли имь начать спускаться? Но совѣщаніе непродолжительно. „Пока что, у насъ есть еще балластъ, и еслп мы поднимемся еще выше, то сдѣлаемъ, бытьможетъ, еще нѣсколько наблюденій: такъ поднимемся же выше! Вѣдь разсказываютъ же, что одинъ англнчанпнъ поднимался выше 8.000 метровъ и не умеръ и могъ наблюдать". II шаръ ихъ снова взлетаетъ къ высокимъ слоямъ, гдѣ смерть схватываетъ отважныхъ смѣльчаковъ, — схватываетъ безъ усилій, безъ борьбы, какъ свою неотъемлемую добычу, какъ дань, принадлежащую ей
родился 10 ноября 1834 г( въ Общинѣ «Sauve» Гардскаго департамента (Gard,), умеръ на воздушномъ шарѣ 15 апрѣля 1875 г. Кроче-Спинелли (Жозефъ Евстаѳій),
]) Составлено А. В. Мезіеръ по L'année Scientifique et industrielle, по книгѣ
Bioet «Aéronautique» и др.
lu
постоянно раздутымъ. Двигателемъ служила небольшая, сравнительно легкая динамо-машина, которая могла развивать 8 Va лошадиныхъ силъ. Машину питала батарея аккумуляторовъ. Незамѣтная снаружи, эта машина приводила въ движеніе винтъ при помощи шестерни; винтъ помѣщался на передней части аэростата, тогда какъ во всѣхъ предшествующихъ аэростатахъ, между прочимъ и у Тиссандье, винтъ всегда помѣщался сзади. Такое расположеніе винта впереди машины, правда, увеличиваетъ сопротивленіе при передвиженіи, но зато облегчаетъ работу руля и, повидимому, дѣлаетъ шаръ устойчивѣе противъ вѣтра, такъ какъ винтъ врѣзается въ воздушную среду, еще не возмущенную проходомъ машины.
„13-го іюля, 12 Va ч. 82°, 2' сѣв. широты, 15°,5' восточн. долго-
Новый его аэропланъ состоитъ изъ деревяннаго (еловаго) остова, снабженнаго двумя неподвижными крыльями и хвостомъ. Общая поверхность крыльевъ равняется 8 кв. метр., а ширина распростертыхъ крыльевъ — 6,50 метр. Fa снарядѣ находится паровой двигатель, приводящій въ движеніс винты. Винты вращаются въ протпвоположныхъ направленіяхъ. Одинъ впнтъ находится впереди, а другой позади главнаго корпуса летательной машины.
съ котораго поднялся. Спустился онъ потому, что двигатель, не имѣвшій холодильника, израсходовалъ весь парь: отработавшій иаръ вмѣсто того, чтобъ возвращаться въ котелъ въ видѣ воды, выходилъ на воздухъ. Полетъ продолжался минуты Iх jr
Устройство прибора Дэвисона основано на законѣ полета птицъ, но мехаипзмъ разсчитанъ такъ, чтобъ развивать гораздо больше силы, чѣмъ сколько можетъ развить птица. Труднѣе всего было найти способъ, какъ наивыгоднѣйшимъ образомъ эксплоатйровать получаемую силу, но, судя по словамъ ученаго изобрѣтателя, ему удалось разрѣшить эту задачу. Изобрѣтатель, какъ сообщаете „English Mechanio", работаетъ надъ своимъ приборомъ уже 15 лѣтъ. Авторъ предполагает^ что его снарядъ будетъ развивать скорость въ 100 англ. миль въ часъ и подннметъ 20 пассажировъ. Если :>то действительно такъ, то приборъ Дэвисона составитъ эпоху въ области воздухоплаванія.
ненія въ наклонѣ летательной поверхности только перемещался бы центръ давленія (centre de pression) и вызывались бы колебательныя движенія, которыя легко было бы устранять. Но въ атмосфер!;, въ особенности надъ самой земной поверхностью, господствуютъ постоянныя измъненія воздушныхъ теченій, тамъ вѣчно борются протпвные вѣтры, которые порождаютъ опасныя колебанія въ разныхъ направленіяхъ. Конечно, и пхъ со временемъ устранятъ какпмн-нибудь подходящими средствами, напримѣръ, помѣстнвъ центръ тяжести какъ можно дальше отъ центра давленія и придавъ поддерживающей плоскости форму, которую пропагандвровалъ пзобрѣтатель Филипсъ въ своемъ сиарядѣ. Но наравнѣ съ продольной устойчивостью приходится еще считаться съ устойчивостью поперечной. А до настоящаго времени еще не появлялось такого проэкта, который разрѣшалъ бы удачно эту послѣднюю задачу.
Въ ожпданіи разрѣшенія второй половины задачи, необходимой для постройки пдеалыіаго аэроплана, устойчивость и безопасность, столь ненадежныя въ летательныхъ машпиахъ .этого типа, прекрасно достигнуты замѣною поддерживающей плоскости шаромъ (ballon planeur). Скажемъ нѣсколько словъ объ этихъ шарахъ-планерахъ, которые еще много лѣтъ тому назадъ усердно пропагандировались Скоттомъ и Дюпюи-Делькуромъ.
Въ послѣдніе годы, въ виду все растущихъ потребностей въ разрѣшеніи многихъ запросовъ метеорологіи, для изслѣдованія высокихъ слоевъ атмосферы стали употребять: привязные шары, аэрофплы пли такъ называемые „ ballons sondes" и летучіе змѣи- Ихъ снабжаютъ для этой цѣли такими метеорологическими приборами, которые, съ момента подъема аэростата или змѣя, автоматически заітисываютъ температуру воздуха, его давленіе, влажность, электрическое состояніе и т. п., для чего совсѣмъ не требуется присутствія людей на шарѣ.
Аэрофнлы (ballons sondes) имѣютъ передъ обыкновенными аэростатами то преимущество, что могутъ подниматься на огромную высоту, потому что въ ихъ корзинѣ, кромѣ мѣшка съ самопишущими приборами, больше ничего нѣтъ. Поэтому же аэрофилъ можетъ быть значительно меньше обыкновенная аэростата и. следовательно, не требуетъ большпхъ затратъ при нзготовленіи. При незначительныхъ размѣрахъ и общемъ вѣсѣ около трехъ нудовъ аэрофилы обладаютъ огромной подъемной силой (около 12 пуд.).
Употребляютъ для изслѣдованія высокихъ слоевъ атмосферы также летучихъ змѣевъ, какъ мы упоминали выше. Идея воспользоваться летучими змѣями для этой цѣли вовсе не нова. Не заходя слишкомъ далеко, упомянемъ хотя бы опыты Бирта (Birt), который въ 1847 г. опредѣлялъ такимъ путемъ температуру и влажность воздуха и скорость вѣтра. Впрочемъ, усиленное внпманіе было привлечено къ такому способу пзслѣдованія высокихъ слоевъ только въ послѣднсе время, благодаря различнымъ усовершенствованіямъ, которыхъ удалось достигнуть въ конструкціи змѣевъ. Теперь существуете нѣсколько типовъ летучихъ змѣевъ: всѣ они коробочные и безъ хвоста. Площадь ихъ колеблется между 7—40 кв. метрами. Поднимаются они на про-
Мы хотѣли сказать еще нѣсколько словъ о теперешнемъ прпмѣненін воздушныхъ шаровъ для морской военной службы. Привязные шары употребляются всѣми родами военныхъ судовъ. Они не только помогаютъ наблюдать за движеніями ненріятеля, но служатъ прямо неоцѣненнымъ подспорьемъ, когда надо быть насторожѣ на случай нападенія миноносцевъ (torpilleurs), которые не могутъ укрыться отъ этихъ грозныхъ часовыхъ. Въ тѣхъ случаяхъ, когда необходимо, чтобъ привязной шаръ обратился въ свободный, пускаютъ въ ходъ конусный якорь Сивеля, который позволяетъ аэростату волочиться на канатѣ или выжидать, когда нодойдетъ помощь.
Въ самое послѣднее время нѣкто Пессъ (Pesce) предложилъ соединить - привязные шары съ подводнымъ судномъ для того, чтобы шаръ несъ развѣдочную службу.
Физическіе приборы для наблюденій дѣлалъ Секретанъ, оптпкъ парижской обсерваторіп. Нѣсколько воздушныхъ путешествій были сдѣланы мною благодаря содѣйствію парижской обсерваторіи fl института l).
Первыя мои путешествія были совершены отъ имени французская Воздухонлавательнаго Общества, предсѣдателемъ котораго я тогда состоялъ. Маршалъ Вальанъ, бывшій въ то время министром^ отдалъ въ наше распоряженіе великолѣпнып аэростатъ, который былъ сдѣланъ по приказанію Наполеона III во время итальянской войны въ 1859 году и хранился съ тѣхъ поръ въ скдадѣ (Garde-Meuble). Онъ не былъ еще никогда въ употреблены: его привезли въ Сольферино какъ разъ на другой день послѣ побѣды, одержанной здѣсъ Наполеономъ. Аэростатъ этотъ былъ едѣланъ пзъ двойной, почти непромокаемой, шелковой тканн. Онъ былъ очень удобенъ для полетовъ съ научною цѣлыо. Вмѣстимость его равнялась 800 кубическимъ метрамъ.
II а в ы с о т ѣ.
медленно приспособиться къ окружающей ихъ атмосферѣ). Я сказалъ, что движеніе нечувствительно. II действительно, мы совсѣмъ не ощущаемъ его. Оно и понятно: йоги наши упираются въ дно
Мы узнаемъ также безъ труда, что духовныя корпораціи Сенъ- Жѳрменскаго предмѣстья лишь хвастаются, говоря, что занимаютъ въ ІІарижѣ слишкомъ большое мѣсто. Тщеславіе не^ мирится съ нашимъ небомъ. Сена представляется узкой сѣрой ленточкой, изгибы которой рисуются вдали и сверкаютъ на западѣ до самаго Руана. На сѣверо-востокѣ взглядъ простирается до Mo. Поверхность земли совершенно гладкая. Теперь нѣтт» уже нн горъ, ни долинъ, ничего, кромѣ правильной, роскошной, тонко разрисованной минь атюры. Какъ понятенъ становится восторгъ первыхъ воздухоплавателей послѣ того, какъ они поднялись выше остального міра п увпдѣли поразительную панораму природы, явившуюся въ первый разъ передъ побѣдоноснымъ взоромъ человѣчества.
ставляется такимъ странннмъ сверху; мы паримъ теперь надъ Солльекой долиной, перелетаемъ западную границу бѣгового поля, позади насъ быстро убѣгаетъ Орлиное Гнѣздо (Nid de l'Aigle). Мы продолжаемъ приближаться къ грозовымъ тучамъ. Навстрѣчу къ намъ стремятся громъ и молніи. Слышны глухіе раскаты грома, а въ сѣрыхъ тучахъ вспыхиваютъ и гаснутъ смутно виднѣющіеся огоньки. Нодъ нами разстилается мрачный пейзажъ лѣса. Огромныя скалы, живописно царящія надъ деревьями, напомпнаютъ съ высоты шара свои мм очертаніями нѣкоторыя изъ лунныхъ горъ.
Глава II.
Поднявшись на воздухъ и достигнувъ Сенарскаго лѣса черезъ Менвиль, мы видимъ Паришь съ сѣверо-запада. Вавилонъ девятнадцатая вѣка покрытъ пылью, побѣлѣвшею отъ солнца. Это громадное скопленіе пыли не удивляетъ насъ, когда мы вспоминаемъ, что въ это время — время всемірной выставки — ее поднимаютъ пять милліоновъ человѣческихъ ногъ, не говоря уже о лошадяхъ и экипажахъ. Изъ этого туманнаго океана выглядываютъ нѣсколько неправильныхъ мачтъ; мы узнаемъ соборъ Парижской Богоматери, капеллу (Sainte- Chapelle), шпиль Инвалидовъ и Тріумфальную арку. Какая разница между этимъ густымъ дымомъ и чистотой воздуха надъ зеленымъ лѣсомъ!
Глава III.
Мы едва успѣли проститься съ оставшимися на землѣ друзьями, мы едва замѣтили, что не принадлежимъ больше землѣ. Мы иаримъ уже надъ зеленымъ и кокетливымъ садомъ, называющимся еще и до сихъ поръ Булонскимъ лѣсомъ. Пруды подъ голубымъ небомъ, окаймленные зелеными рамками, чисты какъ зеркало; нѣсколько бѣлыхъ парусовъ скользятъ по нимъ точно лебеди; узкія золотистыя тропинки бороздятъ по всѣмъ направленіямъ садъ граціозными изгибами. Лѣсъ, раздѣленный по оттѣнкамъ и по группамъ различныхъ растеній, представляется намъ изумрудомъ, переливающимся, смотря по грани и различной степени прозрачности; но этотъ прелестный зеленый покровъ не похожъ на „блюдо шпината", какъ картины иныхъ художннковъ; видно, что тутъ трудился не только человѣкъ, но что и природа придала дѣйствительную, настоящую жизнь его труду. Двѣ ласточки, летѣвшія къ намъ издали, возвращаются съ испугомъ назадъ. Зеленыя аллеи кончились, и взорамъ нашимъ представляется паркъ достопамятнаго замка Мюэттъ. Отсюда было совершено 21 октября 1783 года, въ часъ пополудни, первое воздушное путешеспгвге; тутъ люди рѣшились въ первый разъ довѣриться иеизвѣстности воздушнаго пространства. Вы помните, любезный читатель, что король Людовикъ XVI далъ ие безъ труда разрѣшеніе пуститься въ невѣдомую область. Онъ боялся, что путешественники могутъ быть обмануты вѣроломною страной метеоровъ и, пожалуй, по гибну тъ, заблудившись въ мірѣ таинственности, или, что, наконецъ, огонь воздушнаго шара подвергнетъ ихъ жизнь опасности, или будетъ сѣять на пути своемъ пожары.
Передъ нашими глазами разстилалась прелестнѣйшая мѣстность парижскихъ окрестностей. Это самая памятная мѣстность и въ развитіи воздухоплаванія. Въ Версалѣ, съ главнаго двора замка, былъ предпринята 19 сентября 1783 года первый опытъ воздушнаго нутешествія, на глазахъ Людовика XVI и Маріи-Антуанетты. Къ шару, построенному братьями Мангольфье, привязали ивовую клѣтку, въ которой сидѣли баранъ, пѣтухъ и утка. Я нашелъ въ „Секретныхъ мемуарахъ" Башамона очень интересное письмо изъ Версаля отъ 19 сентября. „Когда въ Вокресонскомъ лѣсу нашли шаръ и корзину, — говоритъ онъ, — баранъ ѣлъ очень спокойно, утка, повидимому, нимало не пострадала, но пѣтухъ разбилъ себѣ голову". „ Tintamarre" того времени напечаталъ интересный разговоръ въ воздухѣ между этими первыми тремя путешественниками: утка продолжала относиться недовѣрчиво, баранъ заявить себя удовлетвореннымъ, но пѣтухъ былъ грустенъ... онъ не могъ утѣшиться въ разлукѣ съ покинутыми курами. Послѣ этого-то перваго путешествія „in anima vili" Пилатръ де-Розье поднялся въ воздушное пространство, провозглашая побѣду надъ небомъ. Надпись эта, вышитая сверкающими буквами на флагѣ воздухоплаванія, не показалась преувеличенной свидѣтелямъ энтузіазма, вспыхнувшаго при полетѣ перваго шара. Никакое новое открытіе не вызывало такого восторга во всей исторіи человѣчества. Никогда еще человѣческій геній не одерживалъ, повидимому, болѣе блистательной побѣды. Математическія и физическія науки обогатились драгоценными выводами, предвѣщавшими зарю неожиданной новой эры. Съ этихъ поръ человѣкъ становится владыкой природы. Съ этой минуты, подчинивъ своему могуществу землю, вырвавъ у неба молнію, человѣкъ побѣдоносно завладѣваетъ и небесною областью.
Главнѣйшія мои наблюденія въ это путешествіе должны были быть произведены ночью: измѣненія влажности воздуха и температуры, на разныхъ высотахъ; начало зари во время лѣтняго солнцестоянія и градаціи свѣта. Мы собирались уже отправиться, какъ вдругъ моему кормчему вообразилось, что онъ скоро проголодается. Mens sana in corpore sano, сказалъ онъ мнѣ, что означало въ вольномъ переводѣ: пойдемте п поужинаемте въ Дрё, раньше чѣмъ отправляться снова вверхъ. Дрё былъ отъ насъ всего въ десяти километрахъ, и намъ былъ уже виденъ надгробный памятникъ Орлеанской фамиліи.
Я различаю простымъ глазомъ главныя пятна луны и даже сіяющую гору Тихо (Ticho). Помощью слабаго телескопа я вижу самыя мелкія пятнышки, какъ, напримѣръ, озеро Смерти, озеро Сновъ, Сонныя болота и Холодное море. Я вижу туманы внизу, я знаю, какіе вѣтры проходятъ въ атмосферѣ; мнѣ приходитъ невольно мысль о томъ, какъ трудно живущимъ въ глубинѣ этого воздушнаго океана безошибочно наблюдать небесные міры; особенно я думаю о трудностяхъ,^сопряженныхъ съ наблюденіями парижской обсерваторіи, окруженной пылью и туманными покровами большого города.
Путешествія по воздуху. Iti
Глава VI.
Около нашей лодочки кружится маленькая мушка съ красными крылышками. Это— маленькая „божья коровка", мечтавшая, вѣроятно, о раѣ. Она будить въ моей памяти воспоминаніе о нѣжныхъ строфахъ автора „Размышленій" (Contemplations); и, примѣняя ихъ къ людямъ, живущимъ внизу, снѣдаемымъ честолюбіемъ it алчностью, я вспомнилъ послѣднія слова стихотворенія:
Les bêtes sont au bon Dieu, Mais la bêtise est à l'homme.
Мысль эта пришла мнѣ въ голову, когда звукъ колокола вывелъ насъ изъ задумчивости. Это Angélus улеталъ съ земли.
Глава VU.
Статуя Наполеона, которую по какпмъ-то династическимъ соображеніямъ сняли съ Вандомской колонны на круглой площадкѣ Courbevoie и поставили, въ концѣ концовъ, на самомъ высокомъ мѣстѣ Парижа, черезъ 15 минутъ послѣ нашего отлета находится прямо подъ нами. Сверху трудно признать императора, потому что перспектива и сужденіе о предметѣ измѣняются соотвѣтственно поднятію глазъ надъ обыденнымъ человѣческимъ уровнемъ. Но Наполеонъ бросаетъ тѣнь, по которой мы его узнаемъ: я легко рисую профиль его шляпы, плаша и сѣраго сюртука.
Съ площади Courbcvoie открывается одинъ изъ прелестнѣйпшхъ видовъ на свѣтѣ: нашъ шаръ несется надъ продолженіемъ аллеи Великой Арміи, за которой слѣдуютъ другъ за другомъ аллеи Елпсеііскихь Полей, Тюильерп, Лувръ, Бастилія и Венсенскій Лѣсъ. Какой восхитительный видъ имѣетъ столица міра съ. ея дворцами н башнями и со всей ея многовѣковой славой! Съ нашей воздушной лодочки трудно оторваться отъ этого зрѣлища.
Мы несемся по направленію къ сѣверо-западу. Сначала мы идемъ надъ Нантеромъ и Моттееономъ, потомъ беремъ прямо на сѣверъ и вступаемъ въ область надъ Сенъ-Жерменскимъ Лѣсомъ въ Carrières-sous-Bois. Мы пересѣкаемъ Сену въ первый разъ въ Нельи, во второй разъ — надъ Шашу, въ третій — въ Карріеръ-су-Буа, въ четвертый - выше Пуасси. Въ пятый разъ мы встрѣчаемся съ ней въ Тріэлѣ, летимъ по теченію ея до Вой; перебравшись безъ всякаго утомленія черезъ суровые холмы Эвекемана, мы спускаемся въ Мёланѣ. Парижъ все время продолжаетъ быть у насъ на виду, и, еще будучи надъ Сенъ-Жерменскимъ Лѣсомъ, мы прекрасно различаемъ обелискъ, который, подобно бѣлому шпилю, поднимается надъ темной зеленью Тюильерійскаго Лѣса.
Когда между нами и землей являются тучи — оріентироваться труднѣе. Тѣмт, не менѣе, по точкѣ, надъ которой мы были, когда земли начала отъ насъ скрываться, мы еще предугадываемъ наше положеніе. Такъ, читатели помнятъ, что во время нашего Ангулемскаго путешествія, мы услышали, пролетая надъ облаками, звуки великолѣпнаго оркестра, игравшаго арію l'Ame de la Pologne: мы тогда подумали, что эта музыка идетъ изъ города Антонп. Действительно, я получилъ отъ директора фнлармоническаго общества этого города записку, въ которой онъ увѣдомляетъ меня, что я совершенно вѣрно назвалъ въ своемъ отчетѣ арію, которую исполнялъ оркестръ, случившійся тогда во дворѣ меріи и увидавшій насъ въ просвѣтѣ яснаго неба, прорвавшагося среди облаковъ. Чудесной серенадой директоръ привѣтствовалъ наше путешествіе.
Къ великому огорченію толпы, освобожденный шаръ улетѣлъ, и мы, поднявшись надъ городомъ, опустились на кладбищѣ, среди могилъ, которыя какъ будто разступились, чтобы принять насъ. Вороны съ карканьемъ снялись съ мѣстъ и улетѣли прочь, а якорь нашъ ударился и чуть было не вырвалъ крестъ изъ свѣжей могилы; однако, мѣшокъ выброшеннаго балласта заставилъ шарь сдѣлать новый скачокъ къ Сенѣ. Но мы спустились не на поверхности воды, а въ очаровательной долииѣ передъ Не -В elle, гдѣ насъ встрѣтила толпа, составившая цѣлую процессію, во главѣ которой мы дошли до Мюро, гдѣ устроено было шумное и веселое празднество.
Глава VIII.
Перелетъ qepeзъ Францію и Белъгію. — Дождь и градъ во время пребыванія на воздушномъ шарѣ. — Закатъ солнца, сумерки и ночь. — Тишина въ небесныхъ областяхъ. — Маасъ и бельгійскія доменныя печи. — Заря. — Воздушные пейзажи. — Наблюденія надъ образованіемъ облаковъ. — Величественное зрѣлище солнечнаго восхода съ высоты двухъ тысячъ метровъ надъ Рейномъ. — Спускъ въ Золонсенѣ (въ рейнской Пруссіи).
Тутъ покоится и авторъ пропзведенія la Vie de Bohème. Тутъ <:пятъ вѣчнымъ сномъ мой кузенъ или почти мой братъ,— молодой пылкій офицеръ, не раздѣлявшій моего презрѣнія и ненависти къ военному ремеслу и отправившійся во время одной кампаніи въ Африку. Разстроивъ въ конецъ свое здоровье трудностями военной жизни, онъ пріѣхалъ въ Иарижъ, чтобы тамъ умереть. Тутъ же лежптъ и Огюстъ Годаръ, одинъ изъ братьевъ моего аэронавта, сопровождавши! его въ его воздушныхъ путешествіяхъ по Европѣ и Америкѣ и умершій въ Нарижѣ отъ послѣдствій слншкомъ рѣзкихъ перемѣнъ температуры и отъ волненій, которыхъ не могъ вынести его болѣе нѣжный темпе] іаментъ.
Мы уже находимся на высотѣ 750 метровъ. Мы оставили I енъ- Дени влѣво и замѣчаемъ, что легкая тучка впситъ надъ Парпжемъ, но не касаясь земли. Теперь это уже не клубъ ныли, а настоящая туча. Столица улетаетъ отъ насъ во весь духъ и скоро исчезаетъ изъ виду. Высокая стрѣлка собора Сенъ-Дени, указывавшая когда-то Людовику XIV съ Генъ-'/Керменской террасы иослѣднее жилище Францу зскихъ королей, тоже быстро уходитъ отъ насъ. Наша лодочка скользнтъ и надъ могилами королей, п надъ общественнымъ кладбпщемъ. и надъ братскою могилой. Она летитъ
Довольно любопытный фактъ съ точки зрѣнія метеорологіи п гнгрометріи наблюдали мы надъ лѣсомъ. Давно ужъ мы замѣчали маленькія легкія облака значительно ниже насъ. Казалось, какъ будто они висѣли совершенно неподвижно на верхушкахъ деревьевъ. Когда мы приблизились къ самому большому изъ нихъ — я увидѣлъ, что оно плавало на высотѣ GO — 80 метровъ надъ водою.
Эта область Самбры и Мааса напомнила намъ кампанію военныхъ аэронавтовъ, прикомандированныхъ къ французской республиканской арміи отъ II до X года Республики. Вотъ Мабежъ. Вотъ Флерусъ. Сюда прибылъ Кутель и подготовилъ побѣду. Эти военные аэронавты были отпущены послѣ египетскихъ сраженій, несмотря на то, что оказали болыпія услуги дѣлу республики. А, можетъ-быть, у императора были какія-нибудь иныя основанія для того, чтобы забыть воздухоплавателей? Дѣйствительно, вспомнимъ, что въ день коронаціи Наполеона, 16 декабря 1804 года, въ 11 час. вечера, изъ Парижа былъ выпущенъ свободный шаръ съ императорской короной, составленной изъ трехъ тысячъ цвѣтныхъ стеколъ. На другое утро шаръ прилетѣлъ прямо въ Римъ (папа былъ въ плѣну во Франціи), чтобы возвѣстить римлянамъ коронованіе императора. На этомъ шарѣ, сдѣланномъ Гарнереномъ, на экваторѣ написано было золотыми буквами:
XXV фримера XIII года коронованіе императора Наполеона I его святѣйшествомъ Піемъ УЛ.
Мы были на высотѣ 2.400 метровъ и пролетали надъ равниной облаковъ, когда нашъ слухъ поразили звуки A ng élu s' а.
') На высотѣ 4.000 метровъ у насъ была подъ глазами плошадь семли, радізгсомъ въ 227 километровъ или въ 454 километра въ діаметр-fc. Даже тогда, когда нѣтъ тучъ и атмосфера чиста и прозрачна, дальніе горизонты не представляютъ той отчетливости въ деталяхъ, какія мы такъ хорошо различаемъ у себя подъ ногами на большое разстояніе. Тѣмъ не менѣе, со стороны
11 сентября 1872 года, въ самый моментъ восхода солнца, я опять поднялся въ воздушныя области на шарѣ, вмѣстимостью въ 1.000 куб. метровъ, наполненномъ чистымъ водородомъ по новому способу г. Жиффара. Этотъ искусный инженеръ дѣлалъ опыты надъ добываніемъ водорода посредствомъ разложенія водяного пара при помощи желѣзныхъ опилокъ, раскаленныхъ докрасна. Всю ночь три огромныхъ печи на газовомъ заводѣ Flaud (Марсово иоле) освѣщали своимъ краснымъ свѣтомъ шаръ и наши приготовленія; наши силуэты скользили, какъ тѣни, и по временам!, паръ шумѣлъ въ ночной тишинѣ словно водопадъ. Незамѣтно поблѣднѣли звѣзды, и заря чуднаго лѣтняго дня освѣтила атмосферу; первые лучи восходящаго солнца золотили куполъ Дома Инвалидовъ, когда было произнесено таинственное „пускайте"!
Мы перелетѣли черезъ департаментъ Сены, черезъ узкую полосу департамента Сены и Оаза и въ 6 ч. '25 м., черезъ Шаль, мы вступаемъ въ департаментъ Сены и Марны. И въ то время, какъ самая огромная постройка сводится для насъ къ размѣрамъ дѣтской игрушки — Парижъ кажется намъ все болѣе и болѣе исполинскимъ; компактная масса человѣческихъ жилищъ наполняешь долины, лѣзетъ по холмамъ и охватываетъ половину нашего горизонта; всѣ города, еще отделенные, по какой-то административной фикціи, отъ столицы, какъ, напр.: Курбевуа, Нельи, Клиши, Венсенъ и столько другихъ, сливаются въ одномъ и томъ же морѣ камня. Сена и Марна извиваютъ свои сверкающіе изгибы съ одного до другого конца огромнаго пространства, отъ Mo до Шарантона и отъ Фонтенебло до Пуасси. Не безъ удивленія различаемъ мы всѣ подробности на днѣ Марны; при помощи зрительной трубочки ботаникъ могъ бы почти опредѣлить родъ прѣсноводныхъ растеній, покрывающихъ дно рѣки болѣе двухъ метровъ подъ водою.
Изъ нашей подвижной обсерваторіи мы ясно видимъ на сѣверѣ большой городъ; это — Шалонъ; на югѣ менѣе значительный городъ — Arcis-sur-Aube, и, въ томъ же направленіи, на самомъ югѣ, горятъ стекла другого большого города — Труа. Въ какомъ именно мѣстѣ пересѣкаемъ мы дорогу, соединяющую главные города департаментовъ Оба и Марны? Мы замѣчаемъ, что проходюіъ надъ двумя группами смежныхъ пунктовъ. Вдоль этой дороги, какъ указываетъ карта, только два жилыхъ мѣста,— большой и малый Малыт,— представляютъ это расположеніе; такимъ образомъ, мы на вертикали этой двойной деревни и летимъ надъ департаментомъ Оба (Aube).
Глава XI.
Глава XII.
Городъ Mo п Марна безінумно проходятъ отъ насъ вправо. Мы послѣдовательно касаемся двухъ еѣверныхъ заворотовъ, образуемы.\ъ рѣкою около Лизи п въ Мари, идя все по наиравленію къ с.-в. и попадая опять на Марну, въ нѣсколькихъ километрахъ отъ ея праваго берега. Мы поднялись на 1.500 метровъ, потому опять спустились на 1.000, при входѣ въ Энскій департамента
Черезъ годъ Г. Тиссандье отправился въ первое изъ своихъ многочисленныхъ и важныхъ путешествій. Конечно, у насъ будутъ послѣдователи : sic itur ad astra.
Путешествія uo воздуху. 22
Многообі)азные виды облаковъ можно свести къ двумъ главнымъ: cumuli или обыкновенныя облака, похожія на огромньк; клубы бѣлаго пара или на болѣе или менѣе неправильные клубки бумаги и нутешествующія вмѣстѣ съ вѣтромъ надъ землею;
с і г r h i — маленькія бѣлыя облака, теряющіяся въ лазурной выше нѣ и образу ющія иногда такія легкія, изящныя цѣпи. Первыя всегда ниже и изъ нихъ падаетъ дождь, когда они сплачиваются въ обширныя пелены. Тогда ихъ называютъ strati и когда идетъ дождь — nimbi.
Первыя, cumul і, находятся въ среднемъ на разстояніи 1.000 — 1.500 метровъ отъ земли. Встрѣчаются они и ниже и выше этихъ областей.
Днемъ, 23 іюня 1867 г., погода была пасмурная, и тучи разсти.гались подобно необъятной сѣрой скатерти, состоявшей изъ огромныхъ cumuli-strati. Въ 5 часовъ вечера мы достигли нижней поверхности этой скатерти на высотѣ 630 метровъ. Верхняя поверхность ея была на высотѣ 810 метровъ. Такимъ образомъ, эти облака, не пропускавшія солнечныхъ лучей, не имѣли даже и 200 метровъ толщины.
Иногда облака таютъ въ верхней своей части и сгущаются въ нижней. Когда летишь надъ этой областью низшихъ облаковъ (cumuli-strati) и въ небѣ плаваютъ cirrhi — послѣднія кажутся такъ высоко надъ наблюдателемъ, какъ будто бы онъ и не покидалъ земли. Такимъ образомъ, словно попадаешь между двумя совершенно различными небесами.
При подъемѣ на 4.000 метровъ, небо cirrhi теряетъ свою вогнутость, а небо cumuii-strati становится вогнутымъ. Когда атмосфера чиста, то же самое кажется и относительно земли, и, къ удивленно своему, видишь у себя подъ ногами, вмѣсто выпуклой поверхности, вогнутую. Видимый горизонтъ поднимается вмѣстѣ съ нами и находится всегда на высотѣ глаза.
Итакъ, средняя высота двухъ главннхъ облачныхъ слоевъ— та, которую я указалъ. Максимумъ влажности не внутри ихъ, но на уровнѣ ихъ нижней поверхности. Температура въ тѣни выше въ облакахъ cumuli, чѣмъ подъ ними. Эти облака суть не что иное, какъ видимое состояніе водяныхъ паровъ, разсѣянныхъ въ воздухѣ и обыкновенно невиднмыхъ. Они движутся вмѣстѣ съ воздухомъ и могутъ сдѣлаться опять невидимыми, проходя черезъ извѣстныя области. Высота ихъ мѣняется по часамъ; среди дня они поднимаются выше всего.
Въ XIII вѣкѣ, Рожеръ Бэконъ открываетъ болѣе научную эру. Въ своемъ сочиненіи: „Трактатъ о восхитительномъ могуществѣ искусства и природы", онъ высказываетъ мысль, что „можно дѣлать летательныя машины, сидя въ которыхъ или будучи привязанъ къ центру которыхъ, человѣкъ вертитъ ручку, которая приводить въ движеніе крылья, наподобіе птичьихъ, сдѣланныя для того, чтобы разрѣзать воздухъ". Въ этомъ же трактатѣ Бэконъ даетъ описаніе летательной машины, съ которой имѣетъ некоторое соотношеніе машина Бланшара, которую мы находимъ въ восемнадцатомъ вѣкѣ. Однофамилецъ знаменитаго человѣка въ другой области — Жанъ Батистъ Данте, математикъ изъ Перузы, въ концѣ пятнадцатаго вѣка сдѣлалъ искусственныя крылья, ко-
ческихъ зданій *). И вотъ для путеіпествія по небу надо было придумать какой-нибудь способъ туда переноситься. Въ древнія времена Лукіаиъ довольствовался судномъ, ноднятымъ урагаиомъ на восходящую луну; но это былъ очень ужъ примитивный способъ. Одинъ изъ первыхъ путешественниковъ, Годвинъ (1638 г. ), приручаетъ дикихъ лебедей съ острова Св. Елены, показывая имъ постоянно бѣлый предметъ. Въ одну прекрасную ночь онъ поднимается съ пика Тенерифа верхомъ на палочкѣ, которую тащатъ эти огромные лебеди, и черезъ двѣнадцать дней долетаетъ до луны. Въ 1648 году Гонзалесъ совершилъ такое же путешествіе на орлѣ. Александръ Дюма, написавшій маленькій романъ на эту тему, просто только перевелъ это сочиненіе. За Годвиномъ идетъ Вилькинсъ, авторъ еще болѣе куріознаго сочиненія: A discourse conceming a new World („Разговоръ, касающійся новаго міра")ит. д., или во французскомъ изданіи Ла Монтаня: Міръ на лунѣ. Этого мыслителя можно считать какъ бы предшественникомъ Монгольфье и тѣхъ восторженныхъ умовъ, которые привѣтствовали его открытіе и примѣнили его къ завоеваніямъ астрономіи. Въ одной изъ главъ своего обгнирнаго труда, озаглавленной такъ: „Не невозможно, чтобы кто-нибудь со временемъ немогъ открыть и придумать какогонибудь способа для переѣзда на луну: и, если на ней есть жители, то не завяз а л ъ бы съ ними енотеній", авторъ излагаетъ сначала сомнѣнія, заставляющія его идею казаться неосуществимой. Затѣмъ онъ разсуждаетъ такъ:
рехъ крыльевъ или болыпихъ лопастей, съ надлежащимъ наклоиомъ, придѣланныхъ къ концу рычаговъ, которые клались на плечи человѣку и приводились въ движеніе иоперемѣнно руками и ногами. Вотъ описаніе его, сдѣланное вгь Journal des S avants, Парижъ, 12 сентября 1678 года, однимъ очевидпемъ:
Во время Людовика XIV, нѣкто Амгаръ, канатный плясупъ, возвѣстилъ, что въ такой-то день онъ сдѣлаетъ въ Сенъ-Жерменѣ, въ присутствіи короля, опытъ полета. Амгаръ долженъ былъ летѣть еъ террасы на краю лѣса и добраться воздушнымъ путемъ до лѣса Везине. Не осталось никакого описанія его крыльевъ, но все заставляешь думать, что дѣло заключалось не столько въ полетѣ, т. -е. въ путешествіи по воздуху путемъ механическаго двигателя, сколько въ простомъ опытѣ надъ сопротивленіемъ воздуха и наклонной плоскости, при помощи которой человѣкъ, производивши! опытъ, разсчитывалъ спуститься безъ опасности съ высоты террасы и перелетѣть рѣку. Онъ полетѣлъ; но такъ какъ условія равновѣсія выполнены не были, то онъ и упалъ къ подножію террасы и опасно разбился.
Глав а III.
III. Въ лѣтописяхъ аэронавтики нѣтъ болѣе трогательныхъ перипетій, какъ перипетіи, жертвою которыхъ сдѣлался графъ Замбеккари, особенно въ его путешествіи 7 октября 1804 года, закончившемся въ волнахъ Адріатики.
VI. Г-жа Бланшаръ придумала приспособить воздушный шаръ къ иллюминаціи. Въ моментъ отлета къ челноку на проволочной ниткѣ въ 10 метр, длины подвѣшивали деревянный кругъ большого діаметра, вокругъ него были прикрѣ плены огни, которые были расположены въ этомъ вѣнцѣ или звѣздѣ такимъ образомъ, чтобы производить эффектъ сверху внпзъ; тутъ были также бенгальскіе цвѣтные огни; конечно, это должно было быть очень красивое зрѣлпще, но было бы безопаснѣе предназначить его для шаровъ безъ людей. 6 іюня 1819 года былъ большой ираздникъ въ Тиволи, въ томъ мѣстѣ, гдѣ теперь помещается вокзалъ Восточной желѣзной дороги. Большая толпа окружала шаръ. Послѣ нѣсколькихъ выстрѣловъ, возвѣщающихъ отъѣздъ, ограда вдругъ озаряется бенгальскнмъ огнемъ; воздухоплавательница входить въ челнокъ прд звукахъ оглушительной музыки и крикахъ восторженной толпы подъ впечатлѣніемъ этого волшебнаго зрѣлища. Шаръ поднимается медленно и величественно, унося огромную свѣтящуюся звѣзду. Проходитъ нѣсколько секундъ, бенгальскіе огни одни освѣщаютъ отважную путешественницу, потомъ подобные же огни зажигаются вокругъ короны, которую она уноситъ въ воздухъ; съ шара падаетъ золотой дождь и тысячи искръ.
VU. Весь Парижъ былъ, такъ сказать, свидѣтелемъ этой катастрофы. За ней должны были послѣдовать другія, менѣе громкія, но столь же печальныя. Гаррисъ, англіяскій морской офицеръ, обладалъ тѣмъ жаромъ мужества, которое побуждаетъ человѣка бороться со стихіями. Нѣсколько счастливыхъ полетовъ подали ему мысль самому сдѣлать шаръ, съ улучшеніями, какъ онъ ихъ называлъ. Во время одного изъ своихъ полетовъ, въ маѣ
VIII. Знаменитый англійскій аэронавтъ Задлеръ, совершившій уже множество воздушныхъ путешествій и во время одной изъ своихъ экспедицій перелетѣвшій черезъ Ирландскій каналъ между Дублиномъ и Голихедомъ (гдѣ его ширина равна 50 километр.), погибъ въ Англіи, около Бальмона, самымъ печальнымъ образомъ 29 сентября 1824 года. Онъ лишился балласта, волѣдствіе слишкомъ долгаго пребыванія въ атмосферѣ, и принужденъ былъ спуститься очень поздно на высокія постройки. Его нанесло на трубу, откуда онъ былъ сброшенъ изъ челнока на землю. Опытность и осторожность этого аэронавта не могутъ подвергаться никакому сомнѣнію. Задлеръ поднимался около 60 разъ. Причиною смерти его были несчастныя обстоятельства, которыя трудно предвидѣть. Это настоящее воздушное кораблекрушеніе; это тотъ же мореплаватель, разбивающейся о скалы и не попавшій въ портъ во время бурной ночи.
IX. Кокингъ поднимался два раза, какъ любитель, на шарѣ Грина. У него былъ пунктъ помѣшательства придумывать всякія новшества, и ему особенно хотѣлось попробовать спуститься въ парашютѣ своего изобрѣтенія, въ которомъ онъ сдѣлалъ мнимыя усовершенствованія. Его проектъ былъ больше чѣмъ нелѣпость. Вмѣсто того, чтобы взять парашютъ съ выгнутой поверхностью, упирающейся на столбъ воздуха и идущей противъ него, онъ прицѣплялся къ перевернутому конусу, къ чему-то въ родѣ воздушнаго винта или бурава, который, вмѣсто того, чтобы замедлить спускъ тѣла, долженъ былъ ускорить его паденіе! Это и случилось. И, по несчастію, какъ мы уже говорили, участвовалъ въ этомъ опытѣ и Гринъ. Подъ своимъ челнокомъ, во время публичнаго подъема въ Лондонѣ, 27 сентября 1836 года, онъ подвѣсилъ несчастный аппаратъ, къ которому Кокингъ былъ при-
XI. Ледетъ точно такъ же улетаетъ на шарѣ изъ Петербурга въ 1847 году и больше не возвращается.
XII. Гань поднимается въ Бордо 8 сентября 1850 года съ лошадью. Онъ опускается въ село въ 7 часовъ вечера. Крестьяне освобождаютъ шаръ отъ груза лошади, й аэростатъ вмѣстѣ съ аэронавтомъ подымается вновь съ головокружительной быстротой. Аэронавтъ, задохнувшійся водородомъ, найденъ на другой день въ 11 часовъ утра въ Ле-Круа де-Гинксъ, въ Ландахъ.
XIII. Въ томъ же году Арбанъ совершилъ въ Испаніп свой послѣдній подъемъ. Унесенный бурнымъ вѣтромъ, онъ попадаетъ или въ снѣгъ на Пиренеяхъ или въ море; его никогда больше не видѣли.
XIV. 15 сентября 1851 года Тардини отправляется изъ Копенгагена вмѣстѣ съ женою и сыномъ. Онъ спускается на островѣ Зеландіи и затѣмъ снова улетаетъ одинъ, чтобы уже не вернуться.
XV. Нѣсколько дней спустя, 24 сентября, Мерль поднимается въ Шалонѣ на Марнѣ и умираетъ, задохнувшись газомъ. Его помощникъ — маленькій горбунъ, нисколько не поетрадалъ.
XVI. 4 іюля 1852 года англійскій аэронавтъ Густонъ падаетъ мертвымъ около Манчестера. Причина смерти, вѣроятно, та же; тогда подвѣшивали челнокъ слишкомъ близко къ нижнему отверстію шара.
XVII. 19 іюня 1853 года Эмма Вердье поднимается на воздушномъ шарѣ въ Монтескью, около Монъ-де-Мерсонъ. При сиускѣ толчкомъ выбрасываетъ ее изъ челнока. Ее нашли мертвой. Бѣдная дѣвушка была вся въ бѣломъ, какъ будто для брачнаго пира.
XVIII. 27 сентября 1853 года Эмиль Дешанъ умираетъ во время полета изъ Нима.
XIX. Въ то же время Піана поднимается въ Римѣ: подъемная сила, плохо разсчитана, смерть отъ задушенія; Піана найденъ при сиускѣ безжизненнымъ въ челнокѣ.
XX. Летурръ, о которомъ мы говорили выше, бросается съ шара на парашютѣ съ веслами. Парашютъ падаетъ вмѣсто того, чтобы медленно спуститься, и аэронавтъ разбивается о деревья 27 іюня 1854 года.
XXI. Въ 1858 году американскій аэронавтъ Фуретонъ совершалъ свой 37 полетъ изъ Мичигана и найденъ мертвымъ при спускѣ.
XXII. Въ томъ же году въ Пьюкестлѣ Генль найденъ мертвымъ въ своемъ шарѣ, вылетѣвшемъ изъ Лондона.
XXIII. Шанберъ поднялся очень быстро 28 августа 1863 года во время одного полета въ Лондонѣ. Онъ задыхается газомъ и падаетъ мертвымъ у Ноттингама. Какъ видите, эта причина смерти гораздо чаще, чѣмъ можно было ожидать.
XXIV. 24 мая 1869 года въ Буэносъ - Айресѣ произошелъ необыкновенный случай. Аэронавтъ Борейль поднимается съ середины площади, летаетъ надъ городомъ и опускается на рейдѣ. Множество шлюпокъ и маленькій пароходъ устремляются къ нему на помощь. Но отъ трубы парохода воспламеняется газъ и страшный взрывъ подбрасываетъ кверху и шаръ и пароходъ. Экипажъ парохода и всѣ гребцы въ шлюпкахъ были выброшены въ пространство. Восемь смертей и двадцать пять раненыхъ.
XXV. Во время достопамятной осады Парижа (съ сентября 1870 г. по февряль 1871 г.) организаторамъ воздушной почты пришла несчастная мысль пустить шары въ 11 часовъ вечера, для того, чтобы скрыть полетъ отъ наблюденій непріятеля. Тотъ же результатъ получился бы, если бы въ это время года спустили шары въ 4 часа утра. Пуститься по воздуху среди ночи — это значило подвергнуться опасности очутиться до разсвѣта надъ моремъ; эта непонятная организація стоила жизни двумъ аэронавтамъ и могла бы погубить еще многихъ. 30 ноября, матросъ Иринцъ поднялся со станціи Орлеанской желѣзной дороги
потонуть въ морскихъ волнахъ. Въ тотъ же день въ 1 1 1/2 часовъ, т.- е. полчаса спустя, былъ пущенъ другой шаръ съ сѣверной станціи и во время солнечнаго восхода очутился тоже надъ океаномъ. Кажется, комиссія приказала матросу, основываясь на скорости вѣтра на сушѣ, оставаться 8 часовъ въ атздосферѣ. Это былъ военный приказъ! Но на шарѣ былъ еще другой пассаж иръ. Попавъ на океанъ, аэростатъ полетѣлъ какъ разъ надъ Belle-Ile-en-Mer, и пассажиръ открылъ клапаиъ. Минутой позже второй шаръ постигла бы участь перваго.
XXVI. 27 января 1871 г., въ моментъ перемирія, иредпослѣдній изъ шаровъ осады съ матросомъ Локаромъ поднимается съ сѣверной станціи и проиадаетъ въ морѣ, на іппротѣ Ла-Рошеля.
XXVII. Третій аэронавтъ во время осады — матросъ Ле-Гле: некъ, поднявшійся 2 ноября со станціи Орлеанской ж. д. и упавшій въ департамент^, Майна и Лоары, умеръ отъ послѣдствій своего путешествія въ Турѣ, черезъ восемь дней послѣ того, какъ спустился. Только по какому-то чуду шаръ, пущенный 21 ноября въ 11 часовъ вечера и унесенный бурею на Сѣверное море, не былъ поглощенъ волнами, а спустился черезъ пятнадцать часовъ въ Норвегіи по ту сторону Христіаніи. Аэронавтъ Рулье и его товарищъ, считавшіе въ теченіе нѣсколькихъ томительныхъ часовъ свою погибель неизбѣжною, обязаны своимъ спасеніемъ только своей мужественной настойчивости и географическому очертанію Норвежскихъ береговъ, представившихъ имъ на пути гору, покрытую елями, за которыя :5ацѣпнлся якорь челнока.
XXVIII. Въ сентябрѣ 1871 года амернканскій воздухоплаватель Вильбургъ, поднявшись въ Паоли (шт. Индіана въ Америкѣ), упалъ съ шара болѣе чѣмъ съ 1 километра высоты. Тѣло его отскочило на 4 фута отъ мѣста, гдѣ оно коснулось земли въ первый разъ.
XXX. 4 іюня 1873 года случилось новое воздушное кораблекрушеніе въ [оніи (Мпчиганъ). Аэронавту Ла-Мунтену, смѣлому до дерзости, который уже въ предшествовавшем!» году чуть не поги'бъ въ водахъ озера Эри, пришла пагубная мысль подвѣсить челнокъ не къ сѣткѣ, покрывающей воздушный шаръ, а къ ряду веревокъ, незаішсимыхъ одна отъ другой и привязанныхъ къ деревянному кругу, помещенному на верхней части воздушнаго шара. Нодъемъ былъ чрезвычайно быстръ; замѣтили, что челнокъ шелъ не по вертикальной линіи: веревки все болѣе и болѣе приближались одна къ другой и кончили тѣмъ, что сорвались всѣ въ одной сторонѣ, а шаръ улетѣлъ! Челнокъ упалъ, какъ камень, между тѣмъ какъ несчастный аэронавтъ, конвульсивно за него держа вшійся, имѣлъ еще присутствіе духа попробовать перевернуть его себѣ на голову, чтобы воспользоваться имъ какъ парашютомъ. Но въ тридцати метрахъ отъ земли онъ выпустилъ его изъ рукъ, и тѣлоего, съ глухимъ шумомъ упало на землю, вдавившись въ нее на 15 сантиметровъ. Кости были раздроблены и черепъ раздавленъ.
XXXI. 9 іюня 1874 года, въ Англіи, на томъ самомъ мѣстѣ (Креморнъ-Горденъ), гдѣ за 20 лѣтъ раньше уже погибъ Летурръ, Груфъ слетѣлъ съ шара, чтобы испытать крылья своего изобрѣтенія, и разбился о мостовую. За несколько времени до этого я встрѣтилъ его въ Брюсселѣ и увѣрялъ его, основываясь на принципахъ, изложенныхъ мною выше, что большой дождевой зонтикъ, безспорно, безопаснѣе его крыльевъ. Онъ отвѣтилъ мнѣ, что, вопреки наилучшимъ научнымъ доводамъ, онъ будетъ имѣть успѣхъ. Это значило утверждать среди бѣла дня, что была ночь.
XXXII. !) августа 1874 года въ Роянѣ былъ 321 и послѣдній иолетъ аэронавта Браке. Онъ упалъ съ высоты 400 метровъ.
XXXIII. Въ томъ же году, во время празднествъ по случаю совериіеннолѣтія сіамскаго короля, въ Бангкокѣ былъ пущенъ воздушный шарь съ негромъ. Что съ нимъ случилось — нензвѣстно.
XXXIV. 15 апрѣля 1875 года бьтла катастрофа на Зенита» смерть Кроче-Спинелли и Сивеля. Она подробно описана въ I части самнмъ очевидцемъ.
XXXV. 15 іюля 1875 года на озерѣ Мичиганѣ американские аэронавты Дональдсонъ и Гримвудъ падаютъ въ воду и находить въ ней смерть.
XXXVI. 13 августа 1876 года въ Исси, около Парижа, молодой Трике, аэронавтъ-гимнастъ, поднялся на трапеціи, привязанной подъ щаромъ. Нѣсколько минутъ спустя, шаръ опускается въ Монружѣ, аэронавта находятъ мертвымъ, онъ виситъ, затопившись ногою, съ разбитой головой: она волочилась по землѣ при спускѣ.
XXXVII. 28 сентября 1879 года въ С.-Францпско два аэронавта, Вильямсъ п Кальгравъ, поднимаются на воздухъ во время бури. Иорывъ вѣтра выбрасываетъ ихъ изъ челнока. Смерть моментальная.
XXXVIII. 4 іюля 1880 года, въ Монсѣ, аэронавтъ Пети вмѣстѣ съ женой своей имѣетъ неосторожность довѣрнться старому, дырявому шару. Къ этой неосторожности онъ прибавляетъ другую, посадивъ своего юношу-сына на другой маленькій шаръ, находившійся надъ большпмъ; онъ держитъ его за длинную веревку, которую намоталъ на руку. Оба шара поднялись вмѣстѣ, но у нижняго не было, такъ сказать, никакой подъемной силы и аэронавтъ выбросилъ весь свой балластъ, чтобы быстрѣе подняться Занятый этимъ, онъ выпустилъ веревку и закричалъ сыну: „Ступай теперь одинъ!" Черезъ нѣсколько минутъ большой шаръ разорвался сверху внизъ, и аэронавтъ упалъ на садовую стѣну и былъ смертельно раненъ. Подобно тому, какъ это случилось и въ другомъ случаѣ, приведенном^» нами, жена его осталась цѣла и невредима. Вѣроятно, веревка, которой онъ удерживалъ верхній шаръ, разодрала этотъ дрянный аэростатъ и ускорила его гибель. Маленькій аэростатъ, вмѣстѣ съ его сыном ь, словно бабочка спустился черезъ нѣсколько времени на лугъ.
XXXIX. 8 августа того же года Карлъ Брестъ поднялся пзь Марселя, несмотря на жестокій сѣверо-западный вѣтеръ, который потащилъ его съ головокружительной быстротой на Средиземное
XL. 1880 годъ не былъ благопріятенъ для воздушныхъѣіарѳвъ. Чтобы увѣнчать два предшествовавшихъ случая, 31 октября 1880 года, въ Нельи, бѣдный гимнастъ Наварръ имѣлъ неосторожность и глупость подняться на шарѣ безъ челнока, просто нов пену въ на трапеціи. Новизна положенія, головокруженіе, усталость, холодный воздухъ высокихъ областей, теплый — воздушнаго шара, можетъ - быть, еще какая - нибудь причина, оставшаяся неизвестной, заставили его отпустить трапецію на высотѣ 600 метровъ. Онъ упалъ среди сада, между тѣмъ какъ облегченный шаръ продолжалъ свой полетъ и спустился черезъ 74 часа на плоіцади С.-Мишель. Наварръ летѣлъ въ горизонтальномъ положеніи, вдавился тѣломъ въ землю и отскочилъ на метръ, совершенно раздробленный.
Вотъ 50 жертвъ воздухоплаванія, смерть которыхъ извѣстна до 1880 г. только. Были жертвы, и ихъ не мало, и за послѣднія 20 лѣтъ. Конечно, мы не преувеличимъ, если удвоимъ это число жертвъ за столѣтіе, съ того времени, какъ первый воздушный шаръ поднялся на воздухъ. Есть другіе, которые, хотя и не погибли, тѣмъ не менѣе, смотрѣли въ глаза смерти. Въ 1842 году Дюпюи Делькуръ чуть не умеръ отъ задушенія газомъ изъ шара. Въ 1850 году Биксіо и Барронья чуть не постигла та же участь^ благодаря тому, что они, по выраженію Арло, „полетѣли какъ стрѣла" въ воздушную высоту. Въ 1862 году Глешеръ и Коксвель лишились сознанія на высотѣ 8.000 метровъ, и очнулись только при спускѣ шара. Въ 1863 году пассажиры шара „Géant" опустились въ Ганноверѣ въ сильною бурю, ихъ тащило по землѣ и большинство пассажировъ оказались ранеными. Въ ноябрѣ 1870 года почтовый шаръ „1а Ville d'Orléans" былъ унесенъ на Сѣверное море и два бывшихъ на немъ аэронавта, съ разсвѣта и до двухъ часовъ пополудни, когда имъ удалось остановиться въ Норвегіи, носились надъ ревущими волнами. Въ іюнѣ 1874 года, въ самыіі
