MANUFACTURES DE LA RUSSIE

Produits de la Manufacture Impériale.

Pierre le Grand, pendant son séjour en Hollande, avait vu à l’œuvre les potiers Néerlandais, et comme il pensait à tout, il tenta le premier d’introduire en Russie la fabrication de la faïence de Delft. Il appela, en 1718, un ouvrier hollandais, qui avait établi à Dresde un atelier modeste, et qui se nommait Eggebrecht. L’essai n’eut pas de suites sérieuses; après un très court séjour en Russie, Eggebrecht disparut. On se retourna du côté de la pâte dure dont Bôttger venait de trouver le secret. Un agent habile Youri Kologrivy fut envoyé à Meissen avec mission de surprendre quelques détails de la fabrication mystérieuse; il devait tromper la surveillance et, moyennant finance, faire parler les ouvriers. Il échoua complètement.

Un peu plus tard, vers 1724, un marchand, nommé Grebenstschikof, s’ingénia à découvrir les éléments de composition de la porcelaine, mais sans le moindre succès.

Après la mort de Pierre-le-Grand, des tentatives directes furent commencées en Chine même. Un Sibérien, nommé Ivoursine, y étant allé, revint avec une recette que lui avait vendue un ouvrier des ateliers impériaux; mais le malin Chinois s’était bien gardé de tout dire. Des expériences ayant été faites à Pétersbourg par ordre supérieur, les résultats en furent nuis.

Dans le courant de l’année 1744, le gouvernement russe appela secrètement, de Stockholm à Pétersbourg, un certain Christophe Conrad Hunger, qui se disait possesseur des secrets de Bottger. Au moment où il fut mandé en Russie, Iiunger revenait d’une tournée infructueuse à travers l’Europe. On l'avait vu à Vienne, à Venise, en Espagne même; nulle part sa belle assurance et ses affirmations n’avaient rencontré d’écho sérieux. A Pétersbourg, il fut placé sous la surveillance du baron I. A. Tscherkassof, et il organisa un établissement embryonnaire à l’endroit où se trouve aujourd’hui la Manufacture Impériale. On se convainquit bien vite alors, que l’assurance de Hunger n’était que poudre aux yeux et parole de charlatan; l’entreprise fût morte si le russe Dimitri Ivanovitch Vinogradof n’en avait assumé la charge.

Ce Vinogradof, né à Souzdal, d’une famille de prêtres, avait passé à l’Académie des Sciences au temps où Lomonossof y était aussi. Tous deux furent envoyés à l’Université de Fribourg pour y étudier la métallurgie. On était en 1736; Vinogradof consacra huit ans à ses études, et lorsqu’il revint en Russie, en 1744, muni de certificats allemands, il voulut que les siens lui donnassent une consécration officielle. L’examen qu’il passa devant l’Académie, lui valut de la part du vice-président Reitser une mention particulièrement flatteuse, en même temps qu’on lui délivrait le brevet de Maître-ès-Mines.

зера и былъ удостоенъ званія бергмейстера. По требованію барона Черкасова Виноградова причислили къ кабинету Его Величества съ порученіемъ состоять при Гунгерѣ для изученія фарфороваго искусства. Виноградова дѣло это увлекло, ему пригодились его обширныя познанія по химіи и металлургіи и послѣ безчисленнаго количества систематическихъ опытовъ по составленію массы, глазури, красокъ, обжиганія, опытовъ, длившихся цѣлыхъ 13 лѣтъ, онъ въ 50 годахъ XVIII в. добился полнаго успѣха. Русскій фарфоръ, слѣдовательно, ни откуда не заимствованъ, это результатъ научныхъ знаній и замѣчательной настойчивости русскаго таланта. Виноградовъ носился уже съ идеей цвѣтныхъ фарфоровыхъ массъ, но несчастная склонность къ спиртнымъ напиткамъ, принимавшая размѣры страсти, крайне мѣшала дѣлу. Въ 1758 г. онъ скоропостижно скончался, не достигнувъ и сорока лѣтъ. Судьба преслѣдовала Виноградова и послѣ смерти; его забыли. Дѣло, упавшее по смерти Виноградова, спасла императрица Екатерина II. Она посѣтила заводъ 2 іюля 1763 г., а 16 марта 1765 г. ею высочайше конфирмованъ былъ докладъ л.-гвардіи коннаго полка сек.-ротмистра Александра Щепотьева и установлены были штаты завода съ назначеніемъ на его содержаніе по 15.000 р. въ годъ. Кромѣ Щепотьева, назначеннаго директоромъ, высшій надзоръ надъ заводомъ былъ возложенъ на управлявшаго Кабинетомъ Е. В. А. В. Олсуфьева, а позднѣе на Г. Н. Теплова. Главнымъ мастеромъ въ первую половину царствованія императрицы Екатерины И былъ мастеръ съ вѣнской фабрики Іосифъ Регенсбургъ. По смерти Щепотьева, въ 1773 г., подъ управленіемъ генералъ-прокурора кн. А. А. Вяземскаго, заводъ достигъ высокаго процвѣтанія. Въ это время воздвигнуты были существующіе и понынѣ каменные корпуса; художественная часть была поднята академикомъ живописи А. Захаровымъ, состоявшимъ смотрителемъ живописнаго отдѣленія, и скульпторомъ французомъ Рашетомъ. Въ концѣ царствованія императрицы Екатерины II на заводѣ работало болѣе 200 человѣкъ.

При императорѣ Павлѣ I заводъ оставался въ прежнемъ положеніи и во главѣ его стоялъ до 1802 г. кн. Юсуповъ. Гатчинское отдѣленіе завода, открытое въ 1800 г. на мѣстѣ бывшаго здѣсь раньше завода купца Фишера, просуществовало менѣе двухъ лѣтъ. Въ началѣ XIX в., въ первые годы царствованія императора Александра I, заводъ, переданный снова въ вѣдомство Кабинета Е. В., былъ преобразованъ. Управляющій Кабинетомъ Д. А. Гурьевъ хлопоталъ и о матеріальномъ улучшеніи завода, и о подъемѣ художественности въ его издѣліяхъ; изъ Берлина, изъ Парижа были выписаны мастера, въ томъ числѣ Аданъ, Свебахъ, Моро и Давиньонъ; два послѣднихъ раньше были мастерами на Севрской фабрикѣ. Не были забыты и русскіе талантливые воспитанники Императорской Академіи Художествъ, такъ заводъ былъ многимъ обязанъ профессору Академіи Художествъ С. С. Пименову. Хлопотали также о расширеніи сбыта, для чего издѣлія завода разсылались по губерніямъ съ возложеніемъ заботъ о ихъ продажѣ на вице-губернаторовъ и другихъ должностныхъ лицъ. По ходатайству Кабинета не упустили прибѣгнуть, сверхъ того, и къ запретительнымъ тарифамъ для иностранныхъ фарфоровыхъ издѣлій. Въ дѣйствительности эта мѣра не принесла существенной пользы императорскому заводу, но способствовала возникновенію несравненно болѣе опасныхъ соперниковъ, именно частныхъ

Le baron Tscherkassol qui se débattait avec les difficultés que le charlatanisme de Hunger lui créait, demanda que Vinogradof fût attaché au Cabinet de Sa Majesté, avec mission d’assister et de contrôler Hunger. Le jeune savant se passionna pour la porcelaine. Ses connaissances en chimie et en métallurgie lui permirent de préparer des expériences scientifiques et méthodiques dont l’empirique Hunger était parfaitement incapable. Il dirigea ses recherches vers la composition de la pâte dure, de la couverte, des coloris et de la cuisson, et, pendant treize ans pleins, il poursuivit sans se décourager, sans se laisser détourner par les mécomptes, une tâche qu’il devinait, qu’il savait féconde en résultats. Enfin, après un labeur acharné, le succès fut définitivement acquis: vers 1750, Vinogradof avait, sans ruses d’apache, découvert à nouveau le procédé des Chinois et de Bôttger.

II semblerait qu’un tel homme, qu’un savant de ce génie, célèbre à vingt-six ans, occupé seulement de sciences, dût être exempt des vices, apanage ordinaire des oisifs ou des ignorants. Vinogradof, hélas! buvait, il buvait des alcools qu’il estimait indispensables à l’excitation de son cerveau surmené. Déjà, à peine le premier succès acquis, Vinogradof étudiait une pâte pour la fabrication de la porcelaine teinte, lorsqu il mourut subitement, à moins de quarante ans en 1758. I! disparut même si complètement, si douloureusement que, dix ans après, son nom était sorti de la mémoire des hommes.

L’entreprise qu’il abandonnait ainsi allait tomber lorsque Catherine II la vint sauver. Le 2 juillet 1763, la souveraine visita les ateliers et se fit faire un rapport sur la situation. Le capitaine des gardes à cheval, Alexandre Stchépotief, avait été chargé de l’enquête, il en établit le bilan et déposa des conclusions. Le 16 mars 1765 Catherine II confirmait le rapport de Stchépotief, et allouait à la Manufacture un subside annuel de 15.000 roubles, destiné à l’entretien du matériel et du personnel. Alexandre Stchépotief était créé directeur, sous la surveillance de l’Intendant du Cabinet A. V. Olsoufief, lequel fut ultérieurement remplacé par G. N. Teplof.

Stchépotief avait choisi comme chef des travaux pratiques un transfuge de Vienne, le sieur Joseph Regensburg. Après la mort de Stchépotief, survenue en 1773, la direction passa aux mains du prince A. A. Viazemsky, qui donna aux affaires et à la fabrication un élan extraordinaire. C’est le prince Viazemsky qui dirigea la construction des bâtiments encore existants. La direction artistique fut confiée à Zakharof, membre de l’Académie de peinture, et au sculpteur français Rachette. Vers la fin du règne de Catherine, la Manufacture occupait 200 ouvriers.

Le règne de Paul Ler et la direction du prince Youssoupof laissèrent l’entreprise où ils l’avaient trouvée. Une succursale avait été créée à Gatschina, sur l’emplacement de l’ancien atelier de Fischer, mais elle ne dura que deux ans. Après la mort de Youssoupof, en 1802, la Manufacture fut de nouveau reliée au Cabinet de S. M. l’Empereur, et de sérieuses réformes y furent pratiquées. L’Intendant du Cabinet, D. A. Gourief sollicita une subvention qui permît de relever la situation matérielle et de conformer au goût nouveau les modèles, en créant de nouvelles formes. On fit venir de Paris ou de Berlin des artistes spéciaux. Adam, Swebach-Desfontaines, Moreau, Davignon, dont deux au moins, — Moreau et Davignon — avaient travaillé

Существуютъ ли произведенія императорскаго фарфороваго завода раньше 1752 г. — это вопросъ. Наиболѣе ранними издѣліями завода, съ 1752 г., по крайней мѣрѣ такими, которыя вырабатывались въ большомъ количествѣ, были такъ называемыя „пакетныя табакерки" съ надписями на чье-либо имя, или съ миніатюрными картинками, представлявшими то баталіи, то портреты, то бытовые сюжеты. Государыня жаловала такими табакерками приближенныхъ; избытокъ поступалъ въ продажу. Достовѣрными образцами табакерокъ времени императрицы Елисаветы Петровны были, на выставкѣ, табакерки изъ коллекціи Н. Ѳ. Гейне. Четыре статуэтки цвѣтныхъ людей изъ тропическихъ странъ, выставленныя въ витринѣ Ихъ Императорскихъ Величествъ также должны быть отнесены къ издѣліямъ времени императрицы Елисаветы Петровны, онѣ хранятся въ фарфоровомъ музеѣ Зимняго дворца. (Приложеніе IV). Крупная столовая посуда должна быть отнесена не раньше, какъ къ концу пятидесятыхъ годовъ. Достовѣрнымъ примѣромъ на выставкѣ служили тарелка и горчичница, съ ручкой и ложечкой, и солонка съ тонкимъ трельяжнымъ орнаментомъ на тарелкѣ и цвѣточными гирляндами поверхъ него на горчичницѣ и солонкѣ.

На выставкахъ эти предметы по недоразумѣнію приписаны были никогда не существовавшей Петергофской фабрикѣ. Между предметами, находившимися въ витринѣ Ихъ Императорскихъ Величествъ, была также характерная для времени императрицы Елисаветы Петровны чашечка съ блюдцемъ, вся сплошь вызолоченная, съ цвѣтами по этому золотому фону. (Приложеніе IV). Судя по выставленнымъ издѣліямъ, образцомъ для императорскаго завода при императрицѣ Елисаветѣ служила Меиссенская мануфактура. Но въ другихъ коллекціяхъ фарфора можно встрѣтить вещи конца царствованія той же государыни, уже напоминающія находившійся на выставкѣ великолѣпный зеленый севрскій сервизъ 1756 года. Французскій вкусъ начинаетъ преобладать при императрицѣ Екатеринѣ И, отчасти благодаря скульптору Рашету, служившему на заводѣ „модель-мейстеромъ“. О рабскомъ подражаніи или простомъ копированіи,

ИСТОРИЧЕСКАЯ ВЫСТАВКА ПРЕДМЕТОВЪ ИСКУССТВА 1904 Г ВЪ С.-ПЕТЕРБУРГЪ. L'EXPOSITION RÉTROSPECTIVE DES OBJETS D'ART EN 1904 À ST-PÉTERSBOURQ.

Les porcelaines de la Manufacture Impériale de l'époque de l'impératrice Elisabeth Petrovna. Garde-meuble impérial

du Palais d'Hiver. (Çf. p. 71).

епяѵаязтзпо J8 ^ №бі патэзшм ааотэмьзяп яиатзиа Rfvosiwom ояігоагязтзятг я юеі из тяя'о гтзсао гза зѵюзягоятЗя иоітігочлз j

фарфоровыхъ заводовъ въ имперіи. Учрежденное при императорѣ Николаѣ ! Управленіе императорскими заводами вѣдало не только фарфоровый, но также и стеклянные заводы Петербургскій и Выборгскій. Императорскій фарфоровый заводъ продолжалъ расти; главный контингентъ художниковъ составляли русскіе, большею частію изъ дѣтей мастеровыхъ, изъ нихъ болѣе значительными были: Красовскій, Головъ, Мешеряковъ, Ивановъ и Мироновъ. Но на издѣліяхъ этого времени лежитъ печать односторонняго вліянія берлинскаго искусства; оно поддерживалось художниками, выписанными изъ Германіи; среди нихъ наиболѣе значительнымъ былъ Липольдъ. Въ это время заводъ впервые принялъ участіе на выставкахъ, и въ Петербургѣ, и за границей. На Лондонской международной выставкѣ 1852 г. ему присуждена была золотая медаль. Техническія улучшенія шли впередъ, но внутренне заводъ какъ-будто остановился въ своемъ развитіи; это почувствовалось въ концѣ царствованія императора Александра II; причиною того была его обособленность отъ общаго художественнаго движенія въ русскомъ искусствѣ; исправить это менѣе всего можно было приглашеніемъ такихъ иностранныхъ художниковъ какъ скульпторъ Шписъ: самъ по себѣ талантливый, онъ не могъ возстановить порванную связь, своими, иногда двусмысленными, статуэтками, ничего не имѣвшими общаго съ русскимъ искусствомъ.

Существуютъ ли произведенія императорскаго фарфороваго завода раньше 1752 г. —это вопросъ. Наиболѣе ранними издѣліями завода, съ 1752 г., по крайней мѣрѣ такими, которыя вырабатывались въ большомъ количествѣ, были такъ называемыя „пакетныя табакерки" съ надписями на чье-либо имя, или съ миніатюрными картинками, представлявшими то баталіи, то портреты, то бытовые сюжеты, і осударыня жаловала такими табакерками приближенныхъ; избытокъ поступалъ въ продажу. Достовѣрными образцами табакерокъ времени императрицы Елисаветы Петровны были, на выставкѣ, табакерки изъ коллекціи Н. Ѳ. Гейне. Четыре статуэтки цвѣтныхъ людей изъ тропическихъ странъ, выставленныя въ витринѣ Ихъ Императорскихъ Величествъ также должны быть отнесены къ издѣліямъ времени императрицы Елисаветы Петровны, онѣ хранятся въ фарфоровомъ музеѣ Зимняго дворца. (Приложеніе IV). Крупная столовая посуда должна быть отнесена не раньше, какъ къ концу пятидесятыхъ годовъ. Достовѣрнымъ примѣромъ на выставкѣ служили тарелка и горчичница, съ ручкой и ложечкой, и солонка съ тонкимъ трельяжнымъ орнаментомъ на тарелкѣ и цвѣточными гирляндами поверхъ него на горчичницѣ и солонкѣ.

.мм, «N .инаофтаЛ ивЖямЗ wmqteqMmN NHS«aqa Ббоаае <л«кф4чсф oiBoqotsqamW там»

(ОТ .qn d-H) spqoab oirhkhE йоаойваи Nowqoiaq

lenàqmi alduam-sbiaD .бпѵоіЬЯ гІЫагіІЭ 33nj6iàqmi‘l эЬ aupoqè‘1 эЬ elaiièqml ушЫипвМ si эЬ J3m6li7i0q гэТ

,(fX q ,D) лэѵіН’Ь гІБІвЯ ub

à Sèvres. On leur adjoignit certains élèves de l’Académie Impériale des Beaux-Arts de Pétersbourg, choisis parmi les plus habiles, et l’un des professeurs de cette Académie, S. S. Piménof, reçut des commandes et dirigea les jeunes. Mais comme après avoir produit, il faut écouler, l’administration s’employa activement à cette tâche. On distribua les œuvres dans les divers gouvernements de l’Empire, en confiant la vente aux sous-directeurs et autres employés de l’Etat. Des mesures protectrices furent décidées. On greva les porcelaines importées de l’étranger, de taxes assez lourdes qui tournèrent contre la Manufacture. En effet, la prohibition déguisée n’empêcha nullement l’introduction de la porcelaine de Saxe ou de Sèvres, mais elle favorisa une concurrence autrement redoutable, les fabriques particulières, qui s’ouvrirent un peu partout en Russie.

Malgré tout, la Manufacture Impériale continua à prospérer; mais, dans le courant du XIX-е siècle, l’influence artistique de Berlin imposa son mauvais goût aux artistes russes qui étaient pour la plupart des secondaires, nés à la fabrique et fils d’ouvriers. Liepold, peintre de Berlin, installé en Russie, avait entraîné à sa suite les décorateurs Krasowsky, Golof, Mesteheriakof, Ivanof, Mironof qui conformaient docilement à l’esthétique allemande leurs productions nationales.

Cependant h l’Exposition universelle de Londres, en 1852, la Russie envoyait pour la première fois des œuvres sorties de la Manufacture; elle reçut une médaille d’or. Nul doute que le jury international, en conférant cette flatteuse récompense, ait entendu viser la fabrication, la matière, le côté pratique des productions. L’art y était en décadence manifeste, comme d’ailleurs un peu partout, pour cette branche de la céramique. A la fin du règne d’Alexandre II, on était même très inquiet de cette situation, et on y voulut chercher remède. Mais, au lieu d’en finir une bonne fois avec les idées hiératiques, qui maintenaient l’art de la Manufacture en dehors du mouvement nouveau, et qui la constituaient en une sorte de temple bouddhique où les bruits du dehors ne pénétraient pas, on recourut encore à l’aide de l’étranger. C’était le pire remède. Tombant dans un milieu indécis, flottant, désemparé, l’artiste étranger, avec ses opinions toutes faites, un style et des tendances absolument contraires à la tradition de l’endroit, ne manque pas d’y apporter l’indiscipline morale et le désarroi. On le vit bien, lorsque le sculpteur Spiess, pour ne nommer que lui, tenta à la Manufacture impériale Russe, quelques-unes de ces statuettes équivoques, qui consacraient le désastre, en rompant brutalement avec les traditions nationales.

Il est douteux que des reliques de la Manufacture impériale, antérieures à 1752, nous soient restées. On a certaines tabatières en forme de couvert de boîte exécutées postérieurement à cette date. On en avait produit en grand nombre et on les avait décorées de véritables miniatures, représentant soit un portrait, soit une bataille, soit une scène de genre. Les impératrices Elisabeth et la grande Catherine distribuaient de ces menus objets aux personnages de leur maison et l’on vendait le surplus. Les spécimens les plus sûrs de ces objets appartenaient à M. N. F. Heine.

Toutefois, par ce qui nous reste, on peut juger de l’impression produite en Russie par les artistes de Meissen ou de Sèvres; quatre statuettes représentant des Africains (Planche IV), suivant la formule des peintres de Sèvres ou des Gobelins, étaient exposées

Она имѣетъ въ общемъ форму суповой чаши, но вмѣсто крышки вкладъ для помѣщенія мороженаго. Система украшенія, примѣненная къ чашѣ, характерно повторяется съ незначительными варіантами на всѣхъ посудинахъ „голубого сервиза. Система эта состоитъ въ слѣдующемъ. Ручки въ видѣ горельефныхъ женскихъ головокъ съ вѣнками и съ спускающимися изъ-за ушей локонами. Въ „арабесковомъ" сервизѣ этого нѣтъ, тамъ ручки растительнаго характера. Далѣе украшенія по туловищу чаши изъ „голубого сервиза" расположены въ слѣдующемъ порядкѣ; по верхнему краю золотая полоска; затѣмъ внизъ идутъ бѣлый рельефный горошекъ; бѣлая полоса съ цвѣтами; золотая полоска; голубая полоска съ золотымъ вьющимся орнаментомъ, заполняющимъ пространства между продолговатыми и круглыми камеями; снова золотая узкая полоска; снова бѣлая полоса съ цвѣтами, подчеркнутая золотымъ узкимъ пояскомъ, за которымъ внизъ идетъ голубое гладкое поле, снизу подхваченное золотыми язычками листьевъ; ниже ихъ бѣлый горошекъ, обрамленный снизу и сверху золотыми штришками; подъ нимъ гладкая голубая ножка и все заканчивается внизу золотымъ краемъ. Возьмете ли вы соусникъ, овальное блюдо, меньшее блюдо, чайникъ, кофейникъ или молочникъ, на всѣхъ этихъ предметахъ, несмотря на все разнообразіе ихъ формъ, согласованныхъ съ ихъ назначеніемъ, всюду вы найдете примѣненными элементы вышеописанной орнаментной системы. Арабесковый сервизъ также держится постоянно одной системы; эта система также навѣяна древностями Геркуланума и Помпеи, но она сочинена совершенно самостоятельно и въ общемъ силуэтѣ всѣхъ отдѣльныхъ предметовъ замѣтно вліяніе другого болѣе стараго „зеленаго" севрскаго сервиза. Въ самомъ дѣлѣ, общая форма суповой чаши съ ея ручкой на крышкѣ, съ ея боковыми ручками и ножками дышитъ еще навѣяніями рококо, то же сказывается въ силуэтахъ двухъ меньшихъ предметовъ, въ особенности праваго салатника; это искривленіе линіи борта и крышки мысикомъ внизъ на половинѣ боковой поверхности не входитъ въ систему орнаментики въ стилѣ Людовика XVI, которой строго держится „голубой" севрскій сервизъ.

Названіе „Арабесковый" идетъ со времени Екатерины II, и названіе это сохранилось въ документахъ. Исполненный въ 1784 г. Арабесковый сервизъ былъ разсчитанъ на 60 персонъ и состоялъ изъ 973 отдѣльныхъ предметовъ; онъ обошелся въ 25.000 рублей. Названъ онъ „Арабесковымъ" по тѣмъ же причинамъ, почему одна изъ великолѣпныхъ залъ въ большомъ Царскосельскомъ дворцѣ носитъ названіе Арабесковой; она также устроена была при императрицѣ Екатеринѣ II. И сервизъ, и зала украшены орнаментами въ стилѣ Геркуланума и Помпеи, и арабскаго, конечно, ничего не имѣютъ. Старое италіанское названіе, идетъ рѣчь, и гротески, и арабески смѣшивались и словомъ арабески означали

Рис. 24. Фарфоровый сервизъ работы Императорскаго фарфороваго завода временъ Екатерины II. Изъ собранія А. 3.

Service en porcelaine de la Manufacture Impériale du temps de Catherine II. Collection de M. A. Z. Hitrovo.

dans la vitrine de Leurs Majestés Impériales; elles peuvent être attribuées à l’époque de l’Impératrice Elisabeth Pétrovna et elles font partie des collections du Musée céramique du Palais d’Hiver. Ce sont là, si l’on ose dire, les «incunables» de la fabrique nationale, peut-être contemporains de Vinogradof, et fortement inspirés de Meissen.

L’assiette, le moutardier et la salière faussement attribués à une fabrique de Péterhof, laquelle n’a jamais existé, paraissent remonter à la même époque. Ils sont de la Manufacture Impériale, influencée par Meissen. Les mêmes remarques peuvent s’appliquer à la tasse, avec sa soucoupe, entièrement dorées, qui remontent au temps de l’Impératrice Elisabeth Pétrovna. Toutefois la prépondérance de la Saxe n’est pas exclusive en Russie, divers objets conservés aujourd’hui dans des collections particulières, témoignent de rapports incontestables avec le service vert de Sèvres datant de 1756, ou le service turquoise de 1778.

A dater de la venue de Rachette en Russie, le goût français prédomine franchement. Non que la Manufacture copiât servilement les produits de Sèvres, mais Rachette qui fournissait les modèles, et qui était un peu exempt de la tradition russe, entraînait les modeleurs et les peintres dans la pratique dont il avait l’habitude, tout en cherchant à se pénétrer des goûts ambiants. Ceci peut se constater très facilement en rapprochant du service bleu turquoise (1777 — 78), provenant de Sèvres, celui dit aux Arabesques, qui fut tout entier fabriqué à la Manufacture Impériale.

Ce service des Arabesques avait été composé et exécuté en 1784, sur les indications du prince Alexandre Alexeiévitch Viazemsky, avec approbation de l’Académie

Аллегорическія фигуры подобраны такъ, чтобы сервизъ не только служилъ украшеніемъ стола императрицы, но и былъ бы живымъ свидѣтелемъ о дѣяніяхъ и доблестяхъ великой государыни. Современное описаніе этого настольнаго украшенія, по тогдашнему „филе", сохранившееся до нашихъ дней, начинается такъ: „Описаніе филейнаго столоваго прибора къ Арабесковому сервизу. Сей столовый сервизъ составленъ и исполненъ по данной отъ его сіятельства князя Александра Алексѣевича Вяземскаго идеѣ, модельнымъ мастеромъ Рашетомъ и апробованъ Императорскою Академіей Художествъ, котораго главное намѣреніе состояло въ томъ, дабы, исполняя полученную отъ его сіятельства идею, представить въ честь Ея Величества разные въ колоссальномъ родѣ монументы для преданія различныхъ потомству эпохъ, приключившихся въ царствованіе всеавгустѣйшей монархини, состоящихъ въ изображеніи слѣдующихъ фигуръ". 1. Средняя фигура — подножіе Ея Величества. 2. Крымъ или Таврисъ подъ державою Екатерины II. 3. Грузія подъ покровительствомъ Россіи. 4. Военная сила. 5. Морская сила. 6. Великодушіе. 7. Правленіе. Каждая изъ этихъ темъ въ „описаніи" подробно развита. На выставкѣ Арабесковый сервизъ былъ смѣшанъ съ другимъ, совершенно отдѣльнымъ сервизомъ, отличительнымъ признакомъ котораго является картушъ съ изображеніемъ чернаго двуглаваго орла, парящаго въ пространствѣ съ побѣднымъ вѣнкомъ въ одной лапѣ и въ другой съ флагомъ, украшеннымъ двумя перекрещенными якорями. Къ вещамъ, украшеннымъ такимъ символомъ, слѣдуетъ отнести названіе „яхтинскаго сервиза", который, можетъ быть, имѣетъ отношеніе къ фаянсовому „Чесменскому сервизу"; мы узнаемъ, что въ 1791 г. къ послѣднему додѣлывались фарфоровыя вещи.

Рис. 25. Ваза работы Императорскаго фарфороваго завода XVIII в. Изъ собранія гр. С. И. Граббе.

Vase en porcelaine de la Manufacture Impériale du XVIII s. Collection de la comtesse S. I. Grabbe.

Рис. 26. Императорскій Андреевскій сервизъ фарфороваго завода Гарднера Service de table Impérial pour l’ordre de St-André, en porcelaine de Gardner.

des Beaux-Arts, pour perpétuer les gestes héroïques de Catherine II. On avait donc imposé un thème aux décorateurs et l'obligation de figures allégoriques peintes, rappelant les conquêtes et les grands événements du règne: le nom de «Service des Arabesques», venu de France, visait surtout les motifs d’ornementation que les Italiens nommaient autrefois des «Crotesques» ou Grotesques, et que Watteau ressuscita en France.

Ce service devait renfermer 973 pièces pour 60 personnes. Il coûta 25.000 roubles.

Or, si on le compare au bleu turquoise de Sèvres, on note immédiatement des nuances très sensibles entre les deux décorations, qui cependant paraissent très voisines à première vue. Quant aux profils, le service des Arabesques se rapprocherait plus du service vert de Sèvres que du bleu turquoise. Les identités apparentes viennent du système pompéien appliqué aux peintures de l’un et de l’autre.

A l’Exposition, le service des Arabesques se mêlait à un autre dont la décoration, à peu près semblable, est cependant caractérisée par un cartouche assez large et oblong où l’on aperçoit une aigle à deux têtes planant dans le champ, et portant dans ses serres, d’un côté une couronne, de l’autre, un drapeau avec la croix de Saint André formée de deux ancres. Ce dernier service, devrait être nommé service de la Marine; il a dû faire partie d’un service de faïence, dit de Chesmé, auquel on ajouta, en 1791, diverses pièces en pâte dure.

Outre ces œuvres considérables, la Manufacture Impériale fabriqua de nombreux vases destinés aux Palais de l’Impératrice. C’étaient toujours les actions de la Grande Catherine qui constituaient la base de l’ornementation polychrome. Quant aux groupes modelés vers le même temps par Rachette ou autres, ils sont le plus ordinairement empruntés au livre de Georgi, Les Peuples de la Russie, paru vers ce temps.

Les travaux commandés par l’Empereur Paul Per sont bien loin de ceux destinés

они разсчитывались обыкновенно на 8, на 15, самое большее на 20 персонъ въ соотвѣтствіи съ небольшимъ кружкомъ однихъ и тѣхъ же лицъ, обычно присутствовавшихъ за императорскимъ столомъ. По художеству исполненія Павловскіе сервизы не уступаютъ Екатерининскимъ, а въ тщательности отдѣлки даже превосходятъ. На выставкѣ эпоха императора Павла I была представлена двумя сервизами: „Юсуповскимъ" и „Кабинетскимъ". Названія эти, впрочемъ, идутъ только отъ временъ Императора Александра 1. Характерною особенностію этихъ сервизовъ было изображеніе различныхъ италіанскихъ мѣстностей и зданій: путешествіе графа Сѣвернаго съ его молодой красавицей супругой Маріей Ѳеодоровной по западу и радостныя воспоминанія, вынесенныя ими изъ этого путешествія, сказались и тутъ. 18 февраля 1801 г. по указу императора заводу заказано было кн. Юсуповымъ пять сервизовъ, изъ нихъ одинъ „на 8 персонъ съ Италіанскими видами и богатыми бортами на золотомъ полѣ съ цвѣтами". Подписи подъ изображеніями дѣлались на французскомъ языкѣ. Такъ на суповой вазѣ вы читаете: Vue du Temple de la Concorde à Agrigente; на тарелкѣ вы любуетесь: Restes du Temple de Vulcain à Girgente, на „передачѣ"— Basilique de S. Laurent hors des Mures. Такъ на Юсуповскомъ сервизѣ. На Кабинетскомъ , на мороженицѣ, вы читаете: Vue de S. Pierre et du Vatican, на тарелкѣ Vue d’un bastion de Genève, на кругломъ большомъ блюдѣ— Castella Gandolfo и т. д. и т. д.

à la Grande Catherine. Les services de table comportent un jeu de pièces de 8, 15 ou 20 personnes au plus; mais la perfection n’en est inférieure, ni dans l’exécution technique, ni dans l’ornement peint; on pourrait même dire que les artistes d’alors surpassaient leurs devanciers en invention et en charme. On avait loisir d’en juger à l’Exposition, par le service dit de «Youssoupof» et celui dit du «Cabinet», qui y figuraient tous deux. La décoration tout entière de paysages et de vues d’Italie rappelait au Souverain et à la jeune et belle Impératrice Marie Féodorovna, sa lemme, le voyage que tous deux avaient entrepris en Occident sous les noms de Comte et Comtesse du Nord. Lors de la visite que le Comte du Nord avait fait à Paris aux collections royales, il avait été fort séduit par des vues que lui avait présentées Joly, Conservateur des Estampes à la Bibliothèque du Roi. Il est piquant de retrouver sur les services de la Cour des paysages exécutés d’après des Français, et même par des Français probablement, puisque les légendes en sont en français aussi. Une soupière nous montre la «Vue du Temple de la Concorde à Àgrigente» et une assiette une vue des «Restes du Temple de Yulcain à Girgente», qui sont dans le style d’Hubert Robert ou d’autres, ses contemporains ou ses élèves.

Le règne de l’Empereur Alexandre I er marque une apogée dans les travaux de modelage, et en général dans toute la partie matérielle des produits de la Manufacture. Malheureusement, les décorateurs ont été entraînés par les Français dans une voie Néo-grecque dont la répétition n’était pas sans lasser un peu. L’or prend une importance excessive et regrettable, tous les fonds se bariolent ou se dorent à outrance; on met de l’or jusque sur les groupes en biscuit.

L’Exposition n’était pas riche en échantillons de cette date. S. A. le duc de Mecklem-

Service de table Impérial pour l’ordre de St-George, en porcelaine de Gardner.

Рис. 28. Императорскій Александровскій сервизъ фарфороваго завода Гарднера. Service de table Impérial pour l’ordre de St-Alexandre Nevsky, en porcelaine de Gardner.

представлена двумя вазами изъ собранія Е. А. Катковой. Въ началѣ царствованія императора Александра II продолжалось нѣкоторое время увлеченіе живописью, затѣмъ наступило затишье, котораго не могли поколебать ни малоудачныя попытки въ русскомъ стилѣ, ни экзотическіе таланты въ родѣ скульптора Шписа.

Марки императорскаго фарфороваго завода мѣнялись по царствованіямъ отъ императрицы Елисаветы Петровны до благополучно царствующаго Государя Императора Николая II. Пробѣлъ составляетъ только шестимѣсячное царствованіе императора Петра III. При императрицѣ Елисаветѣ Петровнѣ маркой служилъ императорскій двуглавый орелъ, вдавленный въ массѣ, либо написанный муфельною черною краской или золотомъ. Въ послѣдующія царствованія маркою служилъ шифръ царствующей особы; при шифрахъ благополучно царствующаго Государя Императора ставится еще годъ изготовленія. Вдавленные знаки въ видѣ кружка со стрѣлкой, или кружка съ точкой, никогда не были марками императорскаго завода, а служили только знаками сорта глины; масса изъ гжельской глины, нѣсколько сѣроватой, обозначалась кружкомъ со стрѣлкой, болѣе бѣлая оренбургская глина обозначалась кружкомъ съ точкой внутри. Вотъ важнѣйшія марки императорскаго фарфороваго завода отъ императрицы Елисаветы Петровны до нашихъ дней.

bourg-Strélitz avait envoyé deux tasses, d’un service doré de la Grande-duchesse Hélène Pavlovna. On y avait joint une assiette provenant de la collection F. W. Ketcher.

L’avènement de l’Empereur Nicolas I er note pour la Manufacture Impériale une période d’eclectisme, de soumission artistique et d’imitation à outrance qui amène une rapide décadence. La passion des tableaux sur porcelaine, née à Sèvres pendant l’Empire, exagérée à Nymphenbourg, s’imposa à Pétersbourg irrésistiblement. Nous avons déjà exprimé, en parlant de Sèvres, quel non-sens c’était là, et combien de déboires réserve une pareille dépravation du goût et du sens artistique. Tous les tableaux de maîtres à l’Ermitage furent transportés sur porcelaine par des peintres très habiles. Ces errements se poursuivirent pendant une partie du règne d’Alexandre II, puis on constata un arrêt, une sorte de torpeur qu’aucun effort ne put secouer, et que la venue de l’étranger Spiess rendit plus inguérissable encore.

Les marques de la porcelaine de Pétersbourg varièrent suivant les règnes. Cependant celui de Pierre III laisse une lacune. Sous Elisabeth Pétrovna, il y eut l’aigle à deux têtes, imprimée en creux dans la pâte, ou peinte en couleur de moufle noir ou or. Sous les souverains suivants le chiffre du monarque, avec le millésime de l’année, servit de poinçon céramique. Quant aux signes en creux: un cercle avec une flèche, un cercle avec un point, ce ne sont pas des marques de fabrication, mais des indications concernant l’argile employée. Le premier était réservé à l’argile tirée de Gjelsk; l’autre à l’argile d’Orenbourg, la plus blanche des deux.

Voici les principales marques de la Manufacture depuis son origine jusqu’à nous: (V. p. 78).

Concurremment avec le grand établissement officiel, d’autres fabriques s’ouvrirent en Russie. Une des premières fut celle dé Michel Volkof, autorisée en 1763, et qui ne réussit guère. Une seconde fut créée par un Anglais du nom de P. G. Gardner, qui vint s’établir en Russie dans le commencement du XVIII-e siècle, mais qui ne reçut l’autorisation que dans l’année 1767.

Il iaut bien croire que Gardner n’avait point attendu la permission de produire de la porcelaine, puisqu’il avait joint des échantillons de sa manière à la demande formulée par lui. Sa maison fut installée dans le district de Dmitrovsk près du village

Pue. 29. Императорскій Владимірскій сервизъ фарфороваго завода Гарднера. Service de table Impérial pour l’ordre de St-Vladimir, en porcelaine de Gardner.

Слѣдомъ за императорскимъ стали возникать въ нашемъ отечествѣ частные фарфоровые заводы. Первая частная фарфоровая фабрика въ Россіи была разрѣшена Михаилу Волкову въ г. Сѣвскѣ въ 1763 г., но успѣха не имѣла. Вторая — учреждена была англичаниномъ Ф. Я- Гарднеромъ, пріѣхавшимъ въ Россію въ первой половинѣ XVIII в. Разрѣшеніе было дано ему не раньше 1767 г. Надо думать, впрочемъ, что Гарднеръ уже раньше началъ производить издѣлія изъ фарфора, такъ какъ при челобитной о разрѣшеніи открыть мануфактуру онъ представилъ нѣкоторыя свои издѣлія. Устроенная въ Дмитровскомъ уѣздѣ при с. Вербилкахъ фабрика Гарднера не замедлила достигнуть высокой степени процвѣтанія, что признано было и дворомъ, удостоившимъ ее своими заказами.

Всѣ сервизы, какъ видно изъ помѣщенныхъ въ Альбомѣ образцовъ, сочинены въ одномъ вкусѣ съ преобладаніемъ формъ въ стилѣ Людовика XVI, но не безъ нѣкоторыхъ отзвуковъ рококо,— и разнятся между собою главнымъ образомъ своей декораціей, состоящей въ изображеніи соотвѣтствующихъ звѣздъ, лентъ, крестовъ и андреевской цѣпи.

Рис. 30. Фарфоровый чайный сервизъ фабрики Гарднера, изъ собранія Е. В. принцесы Е. Г. Саксенъ-Алыенбургской. Service à thé en porcelaine de Gardner, appartenant à S. A. la princesse E. G. de Saxe-Altenbourg.

de Verbilky, et en peu de temps elle avait prospéré au point d’obtenir de la Cour des commandes fort sérieuses.

Un académicien russe, qui visita l’établissement de Gardner en 1779, ne trouve qu’un reproche technique à faire aux produits, c’est que la «Couverte» n’atteignait pas à la blancheur de celle de Meissen. Il ajoutait que le chef-d’oeuvre de celle de Gardner était un grand service de table avec ornements architecturaux et groupes de surtout, qui, ayant été envoyé à Pétersbourg, avait recueilli tous les suffrages, et valu au directeur anglais la commande d’autres œuvres pareilles.

A ce témoignage de Miller, les pièces d’archives apportent la précision d’actes authentiques.

En octobre 1777, la cour demande à Gardner la livraison de trois services de table pour les ordres de SLGeorges, de Saint-André et de St-Alexandre Nevsky. (Fig. 26, 27, 28). Le plus important était celui de Saint Georges pour 80 couverts; venaient ensuite St-Alexandre pour 40, et St-André pour 30. La commande fut prête en 1780; elle montait en tout à 16.000 roubles.

Trois ans après, le secrétaire d’Etat A. Khropovitsky transmettait à Olsoufief l’ordre de l’Impératrice qui enjoignait à Gardner l’envoi d’échantillons nouveaux «après quoi on pourra lui commander un service de table en porcelaine pour Sa Majesté». Ceci prouvait au moins que les précédents avaient plu, mais qu’on souhaitait varier les formes et la décoration. Cette fois, il s’agissait de l’ordre de St-Vladimir. Quelque temps après l’envoi des modèles, Gardner recevait la commande du plus considérable des quatre services des ordres, 160 couverts pour le prix de 15,000 roubles. Ce service fut terminé en 1785. (fig. 29).

зываютъ „déjeuner". Ничего не можетъ быть милѣе и интимнѣе этого маленькаго сервиза. Обшій очеркъ подноса, украшенія его узкихъ концовъ, за которые его брали, въ самомъ убѣжденномъ стилѣ rocaille. Какъ подносъ, такъ и всѣ прочіе предметы представляютъ преобладаніе бѣлаго фарфороваго цвѣта, и золотыя и расписанныя украшенія служатъ только обрамленіемъ. На днѣ подноса семь медаліоновъ, окруженныхъ орнаментикой въ томъ же стилѣ. Въ центральномъ медаліонѣ помѣщенъ на пьедесталѣ овальный щитъ съ вензелемъ изъ двухъ буквъ Е и М подъ лавровымъ вѣночкомъ. Щитъ и гирлянды изъ цвѣтовъ и лавра поддерживаютъ амуры въ стилѣ Буше; одинъ изъ нихъ, слѣва на землѣ, придерживаетъ за ошейникъ собачку, а направо поверженъ на землѣ Сатурнъ и безсильно указываетъ на лежащую подлѣ него косу. По этой аллегоріи сервизикъ могъ быть свадебнымъ. Остальные медаліоны заняты подобными же картинками, представляющими тріумфъ амуровъ на водахъ, амуровъ съ козломъ и виноградомъ, амуровъ, грѣющихся у очага, амуровъ съ голубками, съ цвѣтами и т. д. Тотъ же шифръ ЕМ подъ вѣночкомъ повторяется на чайникѣ, кофейникѣ и молочникѣ и всѣ предметы украшены изображеніемъ амуровъ съ различными аттрибутами.

Частные фарфоровые заводы постепенно возникали въ разныхъ концахъ нашего отечества. Въ исходѣ XVIII в. кн. Іосифъ Чарторійскій основалъ фарфоровую фабрику въ Корцѣ въ Новоградволынскомъ уѣздѣ, Волынской губерніи, просуществовавшую до 30-хъ годовъ XIX в. Одинъ изъ братьевъ Мезеровъ, завѣдывавшихъ Корецкой фабрикой, разставшись съ нею, основалъ собственный заводъ въ томъ же уѣздѣ, въ м. Барановкѣ; ея издѣлія были настолько хороши, что на нѣ-

Comme on en peut juger par les reproductions, ces objets diffèrent assez peu entre eux de formes et de matière. Tout au plus, certains profils de pots ou de salières sonfoils légèrement transformés; on ne parle pas de l’ornementation qui était imposée et dont la disposition était laissée à l’habileté et à l’ingéniosité du décorateur; le thème en est le grand ruban de chaque ordre, ou la chaîne de St-André, poursuivis en frise et supportant la croix y afférente. Le style est celui de la transition entre le rocaille et le Louis XVI.

Si l’on en juge par le caractère de ses formes, plus franchement rococo, le service à thé de Gardner, appartenant à S. A. la princesse E. G. de Saxe-Altenbourg, devance en date les services dont il vient d’être question. Ce «Thé» se compose d’un plateau chantourné orné de sept médaillons — directement copiés sur des œuvres de François Boucher; d’une théière, d’une cafetière, d’une tasse et d’une soucoupe. Sur toutes les pièces le fond blanc de la porcelaine domine; les ornements de couleur et d’or ne sont là que pour en mieux faire jouer les tons éclatants. Un chiffre E. M. est répété sur chacune, dans la forme des lettres fleuries, imaginées en France par le peintre Cochin. Comme la plupart des scènes représentent des Amours, et que d’un autre côté, Saturne, tombé à terre, montre d’un geste désabusé sa faulx, devenue inutile pour longtemps, on en infère que c’est là un cadeau de mariage aux initiales des deux époux. La marque de Gardner ne signifie pas cependant que pareille œuvre sorte de son imagination; elle paraît une transcription textuelle de quelque service en faïence de la Manufacture de Sèvres, au beau temps de Madame de Pompadour.

L’Exposition montrait un autre ouvrage de Gardner, d’un goût très fin, dont l’inspiration ne paraît guère douteuse non plus. Il s’agit d’un service appartenant à la collection J. A. Wsévolojsky. Un chiffre M. 0. est répété sur toutes les pièces dont la forme est exquise. Un léger treillage décoratif reproduit en divers endroits est plutôt dans le style de Meissen. (Fig. 31, 32).

Les marques de Gardner ont beaucoup changé. Voici les principales. (V. p. 82).

La troisième concurrente en date de la Manufacture Impériale fut l’entreprise du prince Joseph Zartorisky à ICortz dans le district de Novogradvolhynsky au gouverne-

Pue. 31. Фарфоровый сервизъ фабрики Гарднера, изъ собранія И. А. Всеволожскаго. Service en porcelaine de Gardner, collection de M. J. A. Wsévolojsky.

которое время фабрика удостоена была права ставить на нихъ государственнаго орла. Въ 1801 г. въ Перовѣ около Москвы основанъ былъ фарфоровый заводъ фабрикантомъ Отто, интересный тѣмъ, что отъ него идетъ кустарная выдѣлка фарфора въ Гжельскомъ раіонѣ Московской губерніи. Около 1806 г. въ с. Горбуновѣ, Дмитровскаго уѣзда Московской губерніи, была основана фарфоровая фабрика Карломъ Милли, прославившаяся при новомъ своемъ владѣльцѣ Поповѣ. Около 1813 г. въ с. Елисаветинѣ Богородскаго уѣзда фарфоровая мануфактура основана была камергеромъ В. А. Всеволожскимъ, но просуществовала всего нѣсколько лѣтъ. Князь Н. Б. Юсуповъ, управлявшій Императорскимъ заводомъ при Екатеринѣ II и Павлѣ I, выйдя въ отставку, основалъ въ своемъ имѣніи въ с. Архангельскомъ, въ 1814 г., фарфоровую фабрику, издѣлія которой никогда не поступали въ продажу; она просуществовала до 1831 г. Въ 1839 г. въ Черниговской губерніи, въ с. Волокитинѣ подлѣ г. Глухова, былъ основанъ фарфоровый заводъ помѣщикомъ Миклашевскимъ; онъ быстро прославился, но въ 60 годахъ XIX в. уже прекратилъ свое существованіе. Около этого же времени прекратила свое существованіе когдато славная Кіево-Межигорская фарфоровая фабрика, основанная въ 1798 г., первоначально для выдѣлки фаянса, одно время находившаяся въ общемъ управленіи съ Императорскимъ фарфоровымъ заводомъ. Въ 30 годахъ XIX в. въ Петербургѣ основанъ былъ фарфоровый заводъ бр. Корниловыми, заслужившій вскорѣ громкую извѣстность и существующій и понынѣ. На исторической выставкѣ фарфоръ этихъ частныхъ заводовъ былъ представленъ слабо, всего двумя, тремя вещицами.

Рис. 32. Фарфоровый сервизъ фабрики Гарднера, изъ собранія И. А. Всеволожскаго. Service en porcelaine de Gardner, collection de M. J. A. Wsévolojsky.

ment de Volhynie. C’était à la fin du XVIII-e siècle, l’affaire commençait à peine, que l’un des directeurs, nommé Mésér, l’abandonna pour chercher fortune personnelle à Baranovka, non loin de Iiortz. Cette dernière prospéra très vite, et la qualité de ses produits lui valut l’honneur de la marque à l’aigle impériale.

Puis, ce fut en 1801 àPérof, près de Moscou, la fabrique fondée par Otto, et qui fut l’origine des porcelaines façonnées par les paysans de Gjehl, au gouvernement de Moscou. En 1806, autre création, par le nommé Charles Milly, d’une manufacture devenue célèbre sous le nom de Popof, son nouveau possesseur. Celle-ci était située à Gorbounof, district de Dmitrovsk, au même gouvernement de Moscou.

Dans le courant de 1813, le chambellan impérial, V. A. Wsévolojsky, installa un atelier à Elisavetino dans le district de Bogorodsk; mais ce fut pour bien peu de temps, à peine quelques années. Il y eut aussi le prince Youssoupol directeur de la Manufacture Impériale, sous Catherine II et Paul I er, qui organisa une fabrique dans son domaine d’Arkhangelskoïé, dont les produits ne se vendaient pas, et qui persista jusqu’en 1831. Puis, on connut l’entreprise d’un propriétaire foncier, Miklaschewsky, aux environs de Gloukhof dans le gouvernement de Tschernigof; celle-ci atteignit à un certain renom, mais disparut en 1860. Ce fut également vers 1860 que se ferma la fabrique de faïence, établie à Mejigorie près de Iiief dès 1798, et qui avait été, pendant quelque temps, soumise à la direction de la Manufacture Impériale. Enfin, vers 1830, la maison Iiornilof fut fondée à Pétersbourg, et elle fonctionne encore aujourd’hui.

Toutes ces fabriques étaient à peine représentées à l’Exposition par un ou deux échantillons de leurs produits respectifs, ce qui est très regrettable.