MINIATURES

Pue. 126. Гр. П. К. Сухтеленъ. Миніатюра Д. Босси.

Собраніе Е. И. В. В. К. Николая Михаиловича. Comte P. К. Souktelen, miniature par D. Bossi. Collection de S. A. I. G. D. Nicolas Mikhaïlovitch.

La peinture plaît à tout le monde; elle n’a besoin ni d’une grande initiation ni d’études approfondies pour être comprise. Un paysage, un portrait nous ravissent parce qu’ils nous donnent l’impression de la vie ou nous rappellent un site ou des êtres chers. Mais si nous ressentons très vivement cette joie en présence d’une toile ou d’une fresque de grandes dimensions, combien la miniature, — cette peinture diminuée que nous pouvons transporter en tous endroits, — n’est-elle pas plus séduisante encore! Les Français, plus que les Italiens, et plus que les Flamands, ont cherché de bonne heure cette satisfaction intime; dès la fin du XV-e siècle, la mode était venue de ces «portraitures» minuscules, grandes à peine comme une pièce de monnaie, qu’on insérait au livre de prières journalier, qu’on enchâssait dans un bijou, et, qu’à bien dire, on ne quittait plus. Lors de ses campagnes en Italie, Louis XII écrivait à Anne de Bretagne de lui faire envoyer les portraits de «tout le monde» en petit, et de charger Jean Perréal de les peindre, parce que, disait-il, les Italiens n’en ont point de pareils. Avant lui, lors d’une bataille perdue, Charles VIII s’était laissé prendre ses bagages, et dans ces bagages, le portrait de la reine et du dauphin Orland, son premier-né.

Durant le XVI-e siècle, le portrait en miniature devient une passion de mode plus générale. Holbein en Allemagne et en Angleterre,

Bourdichon, Jean Olouet en France, Olivier à

Talleyrand-Périgord. Miniature française, ornant une boîte à tabac, de la collection de S. A. I. G. D. Nicolas Mikhaïlovitch.

доточено было въ Австрійскомъ отдѣлѣ, куда оно поступило изъ собранія князя I, Лихтенштейна въ Вѣнѣ. Изъ цѣлаго ряда замѣчательнѣйшихъ оружій XV, XVI и XVII вв. въ нашъ альбомъ избрано было изъ коллекціи кн. I. Лихтенштейна ружье съ колеснымъ заводомъ, съ гербомъ рода Croy, XVII в., въ ложѣ изъ слоновой кости почти до конца дула. Длина этого ружья 1,603 м. (Рис. 124).

L’Impératrice Marie Féodorovna, épouse de l'empereur Paul I. Collection de S. M. I. l’Impératrice Marie Féodorovna.

carton collé offrait plus de résistance. Les miniatures peintes, sous Louis XIV, par Samuel Bernard ou du Guernier, sont sur carton ou sur parchemin; sous Louis XV, le parchemin disparaît et laisse le pas à la carte; à partir du règne de Louis XVI, l’ivoire devint d’un usage à peu près général.

Tous les admirables artistes de la miniature dans la seconde moitié du XVIII-e siècle, ne connaissent plus d’autre matière. D’ordinaire, on ajoutait un paillon d’or au revers de l’ivoire, à l’endroit des têtes, pour communiquer aux chairs plus de brillant et de velouté. Ainsi opéraient Hall, Fragonard, Vestier, Madame Vigée, Dumont, Vincent, Augustin, Isabey, pour ne dire que les plus en vue.

Tout le grand succès de la miniature, et Гоп

Londres, mettent au premier rang la miniatureportrait. Les pastels qu’ils dessinent sur nature, n’ont pas d’autre but que de permettre la peinture, à tête reposée, d’une petite effigie, en se servant du crayon comme d’un cliché. Un portrait de Marie Stuart en miniature sur parchemin, aujourd’hui conservé au château de Windsor, est la transcription à l’aquarelle du crayon original «pris sur le vif», c’est-à-dire d’après la reine, en 1560. Le livre d’Heures de Catherine de Médicis, dans l’instant au Musée du Louvre, renferme tous les portraits de la famille royale, exécutés par d’habiles artistes d’après les pastels que les peintres célèbres se transmettaient de père en fils; et la preuve, c’est que le livre de la reine Catherine renferme des figures de personnages, morts depuis longtemps, lorsqu’elle vint en France.

Il serait téméraire d’aflirmer que les Français inventèrent la miniature, mais ils en furent les initiateurs et les propagateurs. Pendant quatre siècles jusqu’à nous, ils ont été à la tête du mouvement dans ce genre spécial. D’abord, ils peignirent sur le parchemin, en continuant la tradition des manuscrits; puis ils prirent des cartes à jouer, dont le

Pue. 129. Портретъ Львовой. Миніатюра Боровиковскаго. Изъ собр. А. 3. Хитрово. Portrait de М-ше Lvoff. Miniature par Borovikovsky. Collection A. Z. Hitrovo.

голова которой скрыта въ облакахъ, черезъ ея плечи проходитъ радуга, а у ногъ павлинъ (небо — Юнона?); внизу по сторонамъ двѣ сидящія женскія фигурки. Правѣе за колонкой — полная женщина, въ corona muralis съ большимъ ключемъ въ лѣвой рукѣ, ѣдущая на колесницѣ, запряженной львомъ (Цибела?); направо за колонкой -- море. Посейдонъ съ трезубцемъ, плывущій на баркѣ съ парусомъ, передъ нимъ конь, готовый выйти на берегъ. На берегу роща, въ ней сатиръ со свирѣлью пасетъ овецъ, далѣе нагой Вакхъ, ѣдущій на львѣ; за колонкой направо— военный корабль съ войскомъ (видно 4 щита), на берегу роща, въ которой виднѣются воины; правѣе двѣ палатки лагеря, изъ нихъ выбѣгаетъ (направо) нагой мужчина со щитомъ и мечемъ (на второмъ планѣ), конечно, Ахиллесъ, а на первомъ планѣ Гекторъ закалываетъ мечемъ Патрокла; за нимъ семь троянскихъ воиновъ. За колонкой направо — брачное вѣнчаніе внутри храма, вѣнчаетъ первосвященникъ въ золотой тіарѣ. На самомъ концѣ къ дулу — деревья.

На верхнемъ цоколѣ края ложа надпись: * MELIVS-t-EST • NOS • MORI ■ IN ■ BELLO ■ QVA ■ V1DERE ■ MALE ■ GENTIS • NOSTRAE *

Le Page à Paris,

Arq" de l’Empereur.

Украшенія изъ серебра и золота. Прикладъ изъ темнаго орѣха. У края стволовъ инкрустированные листья аканѳа. Мушка въ инкрустированныхъ золотомъ украшеніяхъ à la grecque. На ровочкѣ между стволами золотомъ изображены: стрѣла въ вѣнкѣ, звѣзды въ вѣнкѣ и трофей, въ видѣ двухъ вѣнковъ на копьѣ.

У курковъ золотые рельефы: на лѣвомъ стволѣ кабанья голова съ дубовой вѣткой, — на правомъ — оленья голова. На куркахъ надъ кремнями золотые лебеди. Въ прицѣлѣ серебряная звѣзда въ золотыхъ лучахъ. Ниже голова Медузы. На бокахъ замка подъ курками въ стали золоченыя клейма: подъ правымъ Lepage (подъ лучами солнца), подъ лѣвымъ à Paris. За курками головка волка и лягавой собаки.

pourrait dire, l’engoûment exclusif dont elle jouit à certaines époques, viennent de deux causes: de sa mobilité, d’abord, de la facilité qu’on a de la déplacer, de la faire voyager même. Mais sa faveur ne vient pas moins du talent des peintres, et de la maîtrise vraiment étourdissante déployée par eux en ces infiniment petites images.

Les miniatures occupaient une place considérable à l’Exposition rétrospective, il y en avait un peu partout, même dans les sections voisines où se rencontraient les boîtes d’or, ou les porcelaines de Sèvres; les émaux peints, dont nous avons parlé; certaines peintures sur porcelaine rentrent un peu dans leur domaine. On les avait groupées dans une division à part, à cause de l’ivoire sur lequel la plupart d’entre elles ont été exécutées. C’est pourquoi nous les voyons venir après les éventails, et

pourquoi, elles qui avaient donné leur nom à l’Exposition — (on disait communément «l’Exposition des miniatures», à Pétersbourg) — sont reléguées au dernier rang. Strictement, elles eussent dû figurer à la première place.

On en peut juger par l’intérêt d’art, et la valeur d’histoire qu’elles comportent, sans parler du charme singulier qui se dégage de ces mille petites physionomies hautaines, solennelles, pimpantes, ironiques, malicieuses ou simplement jolies. La collée-

Pue. 131. Баронъ (впослѣдствіи графъ) Григорій Александровичъ Строгановъ. Миніатюра Розенцвейгъ. Изъ собранія гр-ни H. М. Соллогубъ. Baron G. А. Stroganoff. Miniature par Rosenzweig. Collection comtesse Sollogoub.

tion de S. A. I. le.

Grand-Duc Nicolas Michaïlovitch ne montrait pas moins de deux cents numéros, parmi lesquels tout un lot de seigneurs russes célèbres, de princes, de princesses, de femmes adorables. Combien de ces visages ne nous ont été conservés que là, sur une boîte, sur un bijou, dans un petit cadre de quelques centimètres.

Une majorité d’artistes français ont signé les œuvres, parce qu’au temps de Catherine, sous Louis XVI et sous l’Empire, les seigneurs russes faisai¬

ent volontiers le pèlerinage parisien et emportaient un souvenir. La passion thésaurisante avait pris les Russes sur le tard, elle les tenait alors invinciblement, et c’est ce qui explique l’énorme quantité d’objets d’art du XVIII-e siècle français passée chez nous, et l’importance du trésor iconographique possédé par S. A. I. le Grand-Duc.

Il ne nous peut venir к l’idée de reproduire ces deux cents merveilles; la simple énumération en exigerait un livre entier. Mais dans le nombre, au hasard des rencontres, nous voudrions signaler quelques-unes des pièces hors de pair. Une miniature d’Augustin faisait littéralement revivre à nos yeux la grande Catherine, tant il y a, dans ce délicat petit tableau, d’esprit et de philosophie pénétrante. Le feld-maréchal Souvorof avait été peint à Londres en Juin 18Utt par le précieux et subtil Georges

Возможность имѣть передъ собою всѣхъ своихъ милыхъ въ путешествіи, въ походѣ, въ видѣ маленькихъ удобоносимыхъ портретиковъ была всегда большимъ соблазномъ. Французы, италіянцы и германцы съ давнихъ поръ полюбили эти маленькіе портретики и первые, кажется, больше всѣхъ. Съ XV в. это стало уже модой во Франціи. Послѣ одного проиграннаго сраженія, въ захваченномъ багажѣ Карла VIII оказались миніатюрные портреты королевы и дофина. Людовикъ XII, во время италіянскаго похода, въ письмѣ къ Аннѣ Бретанской, просилъ прислать ему маленькіе портреты „всѣхъ и чтобы написалъ ихъ Жанъ Перреаль, потому де, что у италіянцевъ нѣтъ ничего подобнаго". Въ XVI в. страсть къ миніатюрамъ распространяется всюду; италіянцы дѣлаютъ ихъ также изъ цвѣтныхъ восковъ, какъ, напримѣръ, Бенвенуто Челлини портретъ флорентійскаго герцога для Біанки Капелло. Живописныя портретныя миніатюры прославляются въ Германіи и Англіи Гольбейномъ, во Франціи Бурдишономъ и Жакомъ Клуэ, въ Лондонѣ — Оливье.

Въ началѣ миніатюристы пользовались пергаментомъ по старой традиціи манускриптовъ; затѣмъ они стали употреблять картонъ игральныхъ картъ, такъ было при Людовикѣ XIV; при Людовикѣ XV пергаментъ выходитъ изъ употребленія и

Antoine Keman, Français, en dépit de son nom, et dont une miniature, représentant Tallien, avait eu, à son heure, une célébrité européenne.

Le portrait de Platon Zoubof, signé de Ohamisso, et celui de Valerien Zoubof, signé Gresse, se joignaient dans les vitrines de S. A. I. aux innombrables effigies de l’Empereur Alexandre Ier venues de tous lieux, de toutes mains, de toutes écoles: Abel. D. Bossi, Kügelgen, et madame Vigée-Lebrun (1814) ont paraphé ces oeuvres, les ont authentiquées, rendues plus intéressantes par la diversité de leurs impressions et la variété de leurs efforts.

Autour de l’Empereur on avait rangé les compagnons ou les conseillers de la bonne ou de la mauvaise fortune: le Grand-Duc Constantin Pavlovitch, peint par Letronne en 1818; le prince M. I. Koutousof-Smolensky, par Rockstuhl;

Araktschéief par Conrad; Ermolof par Klünder; le prince Tchernichef par Lieder; le comte Kamensky par J. Grigorief, un des maîtres miniaturistes de la Russie; le comte P. K. Souktelen, par D. Bossi, en 1802, œuvre admirable reproduite ici (Fig. 126), et qui vaut les plus renommées dans le genre; jusqu’à la figure du cocher Elie Baïkof, qui conduisit l’Empereur à travers tous les pays d’Europe, et dont le magnifique type russe a été immortalisé par

une comtesse Samoïlof, peinte à la gouache par un amateur, C-s Peregaux; puis, une chose inattendue mais de rencontre agréable, le portrait de M-elle Lizinka Rue, la plus grande miniaturiste du XIX-е siècle, devenue Madame de Mirbel, que le graveur Henriquel-Dupont a popularisée dans une estampe d’après le tableau de Champmartin, aujourd’hui à Versailles, et qui mourut en 1849, après une très noble carrière d’artiste.

Quand nous nommerions tous ces personnages, que nous voudrions vanter ces accents divers d’un même langage, nous n’aurions dit ni les qualités de chacune des œuvres, ni la splendide présentation qui fait, d’eux tous, autant de joyaux indépendants et incomparables. Nous avons dû nous borner dans nos illustrations et ne retenir que

Pue. 132. Степанъ Степановичъ Колычевъ 1756 — 1810. Изъ собранія гр-ни H. М. Соллогубъ. Etienne Kolytchef 1756 — 1810. Collection comtesse N. M. Sollogoub.

Vivien. Puis les dames, presque toutes très belles, très nobles, infiniment gracieuses, Françaises quelques - unes, comme la comtesse de Chasseloup-Laubat, par Aubry, peintre délicieux, féminin, savoureux dans les moindres pochades, et parisien jusqu’aubout des ongles; la duchesse de Raguse, femme du maréchal Marmont, par Isabey en 1813; et de ce portrait, de cette femme aussi, bien des choses se pourraient conter, qui viendraient commenter la grande histoire dans ses mauvais jours. C’était ensuite

преобладаетъ карточный картонъ; съ Людовика XVI слоновая кость дѣлается излюбленнымъ фономъ для миніатюристовъ.

Тонкую пластинку слоновой кости еще золотили сзади, противъ головы и рукъ, чтобы придать блескъ тону тѣлу. Такъ работали во второй половинѣ XVIII в. Галль, Фрагонаръ, Вестье, мадамъ Вижё, Дюмонъ, Винсанъ, Огюстенъ, Изабе и др.

При этомъ съ полсотни изъ нихъ были съ подписями художниковъ и съ годами, что особенно цѣнно. Достаточно напомнить только нѣкоторыя, чтобы дать почувствовать всю важность этой коллекціи и въ портретномъ и въ художественномъ отношеніи. Черты Великой Екатерины напомнила намъ миніатюра Огюстена (Augustin); кисти Дж. Антона Кимана (Geo. Anttony Keman) принадлежитъ великолѣпный по живописи портретъ фельдмаршала Суворова (London 30 iune 1807. Fieldmarshal Souvoroff); миніатюру Платона Зубова написалъ Шамиссо (Chamisso), Валеріана Зубова — Грассе (Grasse). Среди многочисленныхъ портретовъ Александра Благословленнаго выдѣлялись съ подписями миніатюры Абеля (Abel), Д. Босси (D. Bossi), Кюгельгена (Kügelgen) , Винберга (Winberg, 1814 г.), Лебрена (Lebrun, 1814 г.). Цѣлый рядъ его сподвижниковъ въ миніатюрныхъ портретахъ группируется вокругъ своего незабвеннаго императора: В. Кн. Константинъ Павловичъ въ миніатюрѣ Летронна (Letronne 1818 г.), князь М. И. Кутузовъ-Смоленскій, писанный Рокштулемъ (Rockstuhl), Аракчеевъ въ миніатюрѣ Конрада (Conrad), Ермоловъ — Клюндера (Klünder), кн. Чернышевъ, писанный Лидеромъ (Lieder), гр. Каменскій въ миніатюрѣ высокаго художественнаго достоинства Ив. Григорьева, гр. П. К. Сухтеленъ въ двухъ миніатюрахъ Д. Босси и Зильберга (Silberg, 1821 г.) и т. д. включительно до кучера Ильи Байкова, исколесившаго съ императоромъ всю среднюю Европу; его сановитыя русскія черты увѣковѣчилъ де-Вивіенъ (de Vivien). А этотъ рядъ чудныхъ женскихъ портретовъ! Напримѣръ, портретъ Comtesse de Chasseloup Laubat, работы Обри (Aubry), съ лирой въ рукахъ, какое это великолѣпіе! Или портретъ герцогини Рагузской, жены маршала Мармонта, работы Изабэ (Isabey, 1813 г.), графини Самойловой Перрего (C-s Perregaux), Сипягиной — де-Росси (de Rossi), кн. Е. А. Трубецкой, работы Нанетты Виндишъ (Nanette Windisch) и, наконецъ, этотъ прелестнѣйшій портретъ знаменитой парижской миніатюристки де-Мирбель (de Mirbel), писанный ею самой до вступленія въ бракъ и подписанный „Лизинька Рю“ (Lizinka Rue)! Все это безподобныя произведенія живописи, уютно и интимно помѣстившейся въ изящныхъ рамкахъ, не превосходящихъ размѣровъ вашей ладони.

Помѣщенный въ альбомѣ портретъ гр. П. К. Сухтелена (Rossi 1802 г.) (Рис. 126) и Талейрана (на табакеркѣ) могутъ дать лишь отдаленное понятіе о богатствѣ этого августѣйшаго собранія.

deux modèles, dont l’un, Souktelef a été ci-dessus indiqué, dont l’autre s’en vient un peu dérouter nos connaissances iconographiques: le portrait de Talleyrand, sous la Révolution, jeune encore, un peu bossu, impertinent, ancien régime, bien loin du prélat de 1789, à la mine de Frontin, non moins éloigné du Prince de Bénévent en costume de cour, peint par Gérard. (Fig. 127).

La tabatière, qui encadre cette curiosité, n’a que 7 cent, de diamètre; mais, dans ce très petit espace, l’artiste a su tout mettre ce qu’il fallait. Un lointain d’arbres, une futaie un peu brouillée, flou, et, sur ce fond indécis, un petit citoyen de l’an IV, ou de l’an V, portant encore sa perruque à cadenette de rubans, son jabot de dentelles, sa redingote gris-clair à larges revers, le gilet à la Robespierre, rayé jaune. Et ces choses se fondent en un ton de bonne compagnie, forment quelque chose de vapo¬

reux, et de précis, cependant, d’oü émerge un visage glabre de Conventionnel, tenu dans le rose atténué, caressé par les verdures d’arrière-plan et la grisaille de l’habit. Voilà ce qu’on ne savait pas, qu’on ne soupçonnait guère; la transformation du prêtre en Jacobin, la transition ménagée entre la soutane violette et l’habit de cour à épée; tel est l’enseignement que nous devons à la miniature de S. A.

I. le Grand-Duc Nicolas Michaïlovitch. Et si l’on osait risquer une attri-

Pue. 133. Императоръ Александръ I. Миніатюра Pinchon (?). Изъ собранія Ю. С. Шереметевой.

L’empereur Alexandre 1. Miniature française de la collection M-me J. S. Chérémeteff.

bution, oiseuse peutêtre, au milieu de tant de précisions, ce serait à Jean Baptiste Isabey que l’on voudrait penser, à l’ancien B é n о n i de la Reine Marie Antoinette, que les révolutionnaires n’effrayaient plus, et qui était parfaitement capable d’entendre et de rendre avec cette malice, la malicieuse figure du ci-devant évêque d’Autun. Les autres collections exposées pâlissaient un peu en présence de cette triomphale réunion d’œuvres; mais quelques pièces

çà et là s’imposaient ou par leur mérite propre, ou par leur origine; la plupart même ayant l’un et 1 autre, telle la très remarquable figure de l’Impératrice Marie, née princesse de Wurtemberg, représentée debout, un crayon à la main, appuyée sur un carton à dessiner, et un peu dans la pose que Dumont avait donnée à Marie-Antoinette. Mais, ici, pas de nom d’artiste, rien qui nous dise la parenté morale de cette très agréable esquisse, appartenant à la collection de S. M. l’Impératrice Marie Féodorovna. Est-ce allemand ou français? On ne saurait guère dire. (Fig. 1 28).

Un portrait d Alexandre Borisovitch Kourakine est une pièce magistrale, presque une grande peinture, tant il y a de calme, de majesté, de beauté, dans cette figure et dans le décor, un fond que l’artiste a traité à la façon de Reynolds; les colonnes d un portique, et à l’envolée, un paysage indécis, le ciel couvert de nuages. Sur cette

Рис. 134. Императрица Елисавета Алексѣевна. Подписанная Pinchon 1801 г. миніатюра изъ собранія Ю. С. Шереметевой.

L’impératrice Elisabeth Alexeievna. Miniature signée Pinchon 1801. De la collection M-me J. S. Chérémeteff.

ваетесь на прозаической критикѣ, для которой можетъ показаться страннымъ видѣть этого молодого красавца, разодѣтаго по придворному, съ лентами и орденами, сидящимъ на мягкомъ креслѣ у кабинетнаго стола, положивъ эту мягкую выхоленную барскую руку на книгу, сидящимъ на открытомъ балконѣ съ монументальными колоннами, съ бурнымъ пейзажемъ вдали. Жизнь устраиваетъ такіе случаи, и мы благодаримъ художника, что онъ подмѣтилъ и фиксировалъ такой красивый случай. Авторъ этой превосходной миніатюры не подписался, очевидно не чувствуя въ томъ надобности и предоставляя намъ отгадать „ех ungue leonem". Изъ собранія гр. H. М. Соллогубъ выдѣлялись два миніатюрныхъ мужскихъ портрета барона, впослѣдствіи графа Григорія Александровича Строганова (Рис. 131), подписанный Nanette Rosenzweig, и Степана Степановича Колычева (1 756— 1810) безъ подписи (Рис. 132). Изъ отборнѣйшей коллекціи А. 3. Хитрово въ нашемъ альбомѣ помѣщена миніатюра на мѣди,

Рис. 135. Шитый шелками коверъ съ родословіемъ графовъ Штернберговъ конца XVI в. Изъ собранія Кн. I. Лихтенштейна въ Вѣнѣ.

Tapis brodé de soie de la fin du XVI s. orné de l’arbre généalogique des comtes Sternberg. Collection prince J. de Liechtenstein à Vienne.

échappée lointaine, la figure de Kourakine, en grand costume de cour, ayant tous ses ordres, se détache lumineusement.

Il est devant une table, la main gauche appuyée sur un livre, les jambes croisées. Il est jeune encore, et cependant le chevalier Roslin a déjà fait un charmant portrait d’après lui. En l’absence de signature pour celui-ci, on penserait à Hall, lui aussi Suédois, comme Roslin, et comme Roslin vivant à Paris, s’y formant, s’y perfectionnant et y fréquentant la société russe, tels les Schouvalof dont il exécute les portraits en 1781. Oe serait à peu près la date du Kourakine, qui, à 17 ans de là, tentera Madame Vigée à son tour — Madame Vigée réfugiée à la cour de Russie — et le portrait qu’elle fera de lui sera gravé par Walker en 1798. Cette miniature, qui est une belle œuvre, est en la possession du prince B. A. Kourakine.

Deux remarquables effigies d’hommes appartiennent à la comtesse Sollogoub. L’un, baron G. A. Stroganoff (Fig. 131), blond, fin, distingué, décoré d’un grand cordon et datant de 1790 environ, signé Annette Rosenzweig, rappellerait un peu le portrait de l’Impératrice Marie, ci-devant décrit; l’autre, S. S. Ivolytcheff (Fig. 132), est un

портретъ Львовой, урожденной Васильевой, писанный знаменитымъ Боровиковскимъ. (Рис. 129). Къ числу высокохудожественныхъ миніатюръ относятся также два портрета изъ собранія Ю. С. Шереметевой, представляющихъ царственную чету, императора Александра I и императрицу Елисавету Алексѣевну. (Рис. 133 и 134). По сходству кисти, конечно, оба портрета принадлежатъ одному и тому же автору. Особенно хорошъ по живописи и сходству портретъ императрицы, онъ подписанъ художникомъ Pinchon 1801 г. Онъ вставленъ, какъ и другой портретъ, въ гладкую черную раму, на оборотной сторонѣ которой написано: Kaiserin Elisabett Alexejewna von Russland, a внизу Impératrice Eilsabette Alexejevna de Russie. Жанъ-Антуанъ Пиншонъ (1770 f 1850) былъ въ Россіи отъ 1800 по 1808 г. въ качествѣ придворнаго живописца. Подписанная имъ миніатюра представляетъ императрицу въ разцвѣтѣ молодости, одѣтой по тогдашней модѣ по образцу мадамъ Рекамье. Въ этой молоденькой головкѣ съ кроткими глазами много тихой внутренней жизни.

Отдѣлъ текстильныхъ издѣлій былъ весьма обширенъ и заключалъ предметы отъ XIII столѣтія и до XIX в. включительно.

Самымъ древнимъ представителемъ этого отдѣла былъ кусокъ отъ ковра XIII в., находящагося въ Кведлинбургѣ, изъ собранія гр. Ганса Вильчека, въ Вѣнѣ, но общепризнаннымъ царемъ ковровъ на всей выставкѣ являлся персидскій коверъ изъ собранія кн. Р. В. Сангушко. (Приложеніе XVIII). Г ромадныхъ размѣровъ, шириною даже до трехъ метровъ, онъ поражалъ богатствомъ своей орнаментаціи и безцѣненъ тѣмъ, что его эпоха можетъ быть опредѣлена хотя приблизительно: онъ взятъ былъ изъ турецкой палатки во время войны въ 1621 г. гетманомъ литовскимъ Яномъ-Карломъ Ходкевичемъ подъ Хотиномъ. Кромѣ растительныхъ орнаментовъ и группъ дерущихся животныхъ, коверъ этотъ украшенъ шестью медаліонами съ изображеніемъ крылатыхъ человѣческихъ фигуръ. Ковры гр. А. Красинскаго, затканные шелкомъ и золотомъ, туркменскіе и хотанскіе ковры XVIII в. барона А. Я. Фелькерзама и огромное собраніе ковровъ закаспійской области Н. Ф. Бурдукова XIX в. придавали выставкѣ видъ чрезвычайно живописный, независимо отъ того художественно-научнаго интереса, который принадлежалъ имъ въ высокой степени.

Гоблены были доставлены на выставку франкфуртскими антикваріями П. и С. Гольдсмидтами и лондонскимъ антикваріемъ Чарльзомъ Девисомъ, выставившимъ превосходный портретъ императрицы Екатерины II Coyette’a, но верхомъ художественнаго совершенства былъ гобленъ изъ собранія кн. А. С. Долгорукова, представляющій портретъ императора Петра III. (Приложеніе XIX). Императоръ стоитъ среди пейзажа съ деревьями и горой, увѣнчанной замкомъ. На первомъ планѣ слѣва скала, изъ-за которой и видна его фигура. Онъ одѣтъ въ синій, золотомъ шитый камзолъ и поверхъ въ розо-

ИСТОРИЧЕСКАЯ ВЫСТАВКА ПРЕДМЕТОВЪ ИСКУССТВА 1904 Г ВЪ С. -ПЕТЕРБУРГЪ. L'EXPOSITION RETROSPECTIVE DES OBJETS D'ART EN 1904 À ST-PÉTERSBOURQ.

Tapis persan, pris dans une tente turque en 1621 par l’hetman lithuanien Jean-Charles Khodkevitch.

Collection prince R. V. Sangouchko. (Cf, p. 269).

дічѵачэтзп 5 as і ьоег яатзошм ааотзмрзчп яяадтзиа r/wmhotodn .еяиоагязтзч тг я *.оѳг из тяя-û с чву гза зѵюэчгоятзя иоітігоч^зз

пвт с. >р щ Ю. С. Шереметевой, представляющихъ царственную чету, императора А.ѵл-ланлрз : и императрицу Елисавету Алексѣевну. (Рис. 133 и 134). По сходству "А.! портрета принадлежатъ одному и тому же автору. Особенно хорошъ •... тцк':! и сходству портретъ императршш. онъ подписанъ художникомъ Pinchon

оронѣ которой написано: Kaiserin Elisabett Alexejewna von Russland, a внизу іО.-ш Aiexejevna de kussie. Жанъ-Антуанъ Пиншонъ (1770 f 1850) былъ въ Россіи отъ 1800 по 1808 г. въ качествѣ придворнаго живописца. Под- : ѵнніттвіра представляетъ императрицу въ разцвѣтѣ молодости, одѣтой і, д.і. чодЬ по образцу мадамъ Рекамье. Въ этой молоденькой головкѣ съ кроткими глазами много тихой внутренней жизни.

Отдѣлъ тек» ï ѵьныхъ издѣлій былъ весьма обширенъ и заключалъ предметы Хі!і столѣтія и до XIX в включительно.

• : , . гавителемъ этого отдѣла былъ кусокъ отъ ковра XIII в.,

’ Г.аь ■- у ‘-.і ni-; XVIII). Громадныхъ размѣровъ, шириною даже до трехъ

•вѣчоских : рипръ Ковры гр. А. Красинскаго, затканные шелкомъ и золо- . - і іурчменскіе и хот янскіе ковры XVIII в. барона А. Я. Фелькерзама и огромное чгь закасшиской области Н. Ф. Бурдукова XIX в. придавали выставкѣ ■ч живописный независимо отъ того художественно-научнаго интеа. ый принадлежалъ имъ въ высокой степени.

; б: пн -.•-•давлены на выставку франкфуртскими антикваріями П. и ія : : : і.' мъ антикваріемъ Чарльзомъ Девисомъ, выставившимъ : императрицы Екатерины II Coyette’a, но верхомъ художественгва былъ гобленъ изъ собранія кн. А. С. Долгорукова , представляющій : и г : чч :І! -Приложеніе XIX). Императоръ стоитъ среди пейзажа съ Ч' ч- емкомъ На первомъ планѣ слѣва скала, изъ-за которой іі : ; . . фшу • ч Оіі I. Ч.Ч мЪ въ синій, золотомъ шитый камзолъ и поверхъ въ розо-

«гмимаэяаоХ лиопяеЯ jmohR амкюаоіяа еяопвиіэ. і ІИІ аа няібпвп номизцут Jtn .etpao» ніюдюяаП

cfMOHNTO^ сГДОП

(ddS qT5 cfM) онш^іпб} .8 .Я .ня RiHsqôo? «ffN .гЬііѵэ^ЬогіИ гэЬівгО пвэ[ пэшбигШІ пвтЫ'І ібц (Sdt пэ эиріиі эіпэі эпи гпвЬ anq .пвгіэа ziqsT .(ÇdS q .D) odrbuogni-,^ V Я 3?nnq поіЬэііо?

ИСТОРИЧЕСКАЯ ВЫСТАВКА ПРЕДМЕТОВЪ ИСКУССТВА 1904 Г. ВЪ С -ПЕТЕРБУРГЪ. L'EXPOSITION RÉTROSPECTIVE DES OBJETS D’ART EN 1904 À ST-PÉTERSBOURG.

Портретъ императора Петра III, гобленъ, сотканный мастеромъ Ронда по оригиналу, составленному по неоконченной

гравюрѣ I. fi. Тендера.

Изъ собранія кн. fl С. Долгорукаго. (Къ стр. 266).

Portrait de l'empereur Pierre III, tapisserie de gobelins, exécuté par maître Rondet d’après l’original, arrangé d'après la gravure inachevée de ). Christophe Tencher.

Collection prince fl. 5. Dolgorouky. (Cf, p. 269),

ліяуаяэтзп- з d'à ьоеі яаточюн сгаотзмйзяп яяаятзиа яямзэьтяош эяиоагязтзя гг я t>oei из тяяа гщао гза зѵюзягоятЗя иоітігоя^зз

моннэммояоэн on умоннэпавтэо) ,yr\BHNinqo on сдноЯ «гмоцэпбм мі<іммбмтоэ ,efH9nôoi ,111 sqTan sqOTBq^nMN d"T9qrqon

.6q9^M9Ï % .1 iqoiaBqi

(dd£ qo <fN) .оіБнуцоіпоД .2 ин RÎMsqbo? rffN

БІ zéiqs'b ègnsviB Jeniçhol zéiqs'b ІэЬпоЯ эііТбгп igq эіиээлэ ,гліІэсіо{> 9b эпэгг^в) ,111 эпэіЯ -іиэіэцтэ'І эЬ іібіЬоЯ іэгіэпэТ 9riqotenrO .[ эЬ ээѵэгЬбпі этиѵвтд (Gd£ q О) ууІиоюрІоО Z fl 93nhq поіЪэІІоЗ

seigneur en costume de ville, avec pelisse fourrée; la physionomie est fine, la pose simple et jolie. Annette Rosenzweig, la miniaturiste, n’a pas laissé un grand nom dans les arts; elle était sous l’influence des Anglais.

A la collection A. Z. Hitrovo appartenait un très sentimental portrait de jeune femme, madame de Lvof, née Vassilief, de la main du célèbre Borovikosky, à qui nous devons beaucoup d’œuvres remarquables et très poussées. Les mains de cette miniature sont surtout à admirer. (Fig. 129).

Enfin nous devons indiquer comme deux des spécimens les plus soignés de la série, et aussi comme deux des portraits les moins connus, ceux de l’Empereur Alexandre Ier, — portant encore perruque poudrée, — et celui de l’Impératrice Elisabeth, en robe et en coiffure du Directoire; elles appartiennent à la collection J. S. Ghérémétef. (Fig. 133 et 134).

Elles sont en réalité de Jean Antoine Pinchon, élève d’Augustin et de Vincent, peintre attitré de Leurs Majestés Impériales. Pinchon, qui avait exposé aux salons de Paris dès 1795, partit pour la Russie en 1800, et y resta jusqu’en 1808. C’est en 1801 qu’il exécuta les deux miniatures, ici reproduites. Le costume de l’Impératrice est copié sur celui de madame Récamier, et, dans les traits de la miniature, on retrouve très bien ceux du portrait de Madame Vigée-Lebrun, qui nous a laissé, de l’Impératrice, un portrait délicieux connu l| de tout le monde. Elisabeth de Bade avait, au moment où Pinchon la dessina, un peu plus de 22 ans. Il y avait 8 ans qu’elle était mariée! црч