Lettres sur- la philosophie de l'histoire

Всѣ четыре письма были впервые напечатаны въ подлинникѣ въ изданіи Гагарина, стр. 9 — 125, откуда и воспроизводятся здѣсь. По-русски 1-ое письмо было напечатано, по преданію— въ переводѣ H. X. Кетчера, въ „Телескопѣ" 1836 г. № 15, безъ подписи, подъ заглавіемъ „Философическія письма къ г-жѣ***. Письмо 1", (см. во втѳромъ томѣ), 4-ое еще раньше — тамъже, 1832 г. 11, подъ заглавіемъ: „ІІѢчто изъ переписки NN" (съ Французскаго). Позднѣе всѣ четыре письма были нѣсколько разъ изданы въ русскихъ переводахъ: 1) П. Чаадаевъ. Философическія письма. Переводъ съ французскаго 2-го, 3-го и

4-го писсмъ Б. П. Деникс, подъ редакціей и еъ предисловіемъ Вл. Н. Ивановскаго. Казань, 1906 (1-ое письмо воспроизведено изъ „Телескопа" 1836 г.); 2) Приложеніе, въ книгѣ M. Гершензона „П. Я. Чаадаевъ. Жизнь и мышленіе", стр. 204—278 (первоначально въ „Вопр. филос. и психол." 1906 г.); 3) въ книгѣ: „Кн. М. М. Щербатовъ. О поврежденіи нравовъ въ Россіи.— П. Чаадаевъ. Философскія письма и Апологія сумасшедшаго", изд. „Русская быль", вып. 9-й, М. 1908 („Филос. письма" — стр. 97 — 169, „Апологіи" нѣті,). Переводъ перваго Философич. письма былъ перепечатанъ Герценомъ изъ „Телескопа" въ его „Полярной Звѣздѣ", кн. 6 (1861 г.). — Въ Тургенев, архивѣ, въ И. Акад. Наукъ, хранится рукописная копія „перваго" Философ, письма, въ общемъ совершенно тожественная печатному тексту; въ 5 или 6 мѣстахъ отдѣльное слово замѣнено близкимъ по смыслу (напр. montre вм. présente, dissolveront вм. dissiperont, vient après вм. у. ensuite), въ трехъ случаяхъ переставлены немногія смежный слова. Важно отмѣтить только, что въ томъ мѣстѣ (см. выше, стр. 85), гдѣ Ч. говоритъ объ идеяхъ, приведшихъ къ катастрофѣ 14 декабря, въ копіи сначала было написано: nous ne rapportâmes que d е m а иvaises idées et de funestes erreurs, но затѣмъ эти слова зачеркнуты и вмѣсто нихъ написано, какъ печатается въ текстѣ. — ІІодъ текстомъ копіи — та же дата, что въ печатномъ текстѣ, и въ выноскѣ (стр. 89) та-же цифра: 1829.— Варіантъ 4-го письма въ рус. перев. см. во 2-мъ томѣ настояш,аго изданія.

Въ изданіи Гагарина письма озаглавлены: Lettres sur la philosophie de l'histoire, и обозначены послѣдовательными цифрами: Lettre première, Lettre deuxième, и т. д. „Философическими" они были прозваны уже при жизни Чаадаева, но, кажется, не имъ самимъ. Въ маѣ 1833 г. А. И. Тургеневъ пишетъ Вяземскому, что послалъ ему съ оказіей „Философическія письма", причемъ имени ихъ автора не упоминаетъ („Остаф. арх." Ш 232): очевидно Бяземскій уже зналъ объ этомъ произведеніи— и именно подъ этимъ заглавіемъ. Самъ Ч. пишетъ въ 1837 году: „такъ называемыя мои Философическія письма" (см. въ текстѣ письмо къ Л. М. Цынскому). Точно также обозначать ихъ порядковыми числами, какъ первое, второе, и т. д., можно лишь условно, какъ видно будетъ ниже. Тѣмъ не менѣе я сохранилъ эти заглавія, освященныя давностью, ради практическаго удобства.

Хронологія писемъ опредѣляется слѣдующими данными. Первое письмо датировано: Nécropolis („городъ мертвыхъ", т. е. Москва),

1829, décembre. Эта дата въ общемъ совпадаетъ съ тѣми не совсѣмъ ясными указаніями, которыя содерж;атся въ письмахъ Ч. къ Л. М. Цынскому, гр. С. Г. Строгонову и брату, см. выше, стр. 201, 195 и 203. Возможно, что Письмо было въ первоначальной формѣ написано въ 1828 г. и что дата 1 дек. 1829 г. относится къ послѣдпей редакціи письма. Третье письмо помѣчено: Nécropolis, 1829, 16 février; возмол^но, что это ошибка, но возможно также, что эта дата вѣрна или что она тоже стояла на одной изъ раннихъ редакцій письма. Второе и четвертое письма совсѣмъ не датированы. Уже въ маѣ 1830 г. Пушкинъ спрашивалъ Погодина: „Какъ Вамъ кажется Письмо Чаадаева?" („Переписка Пушкина^ п. ред. В. И. Саитова, т. II, стр. 152); рѣчь шла несомнѣнно объ одномъ изъ „Философическихъ" писемъ; срав. также письмо М. Я. Мудрова къ Ч. отъ 24 января 1830 г., „Рус. Стар." 1896 г., III, стр. 611. Весною 1831 г. Пушкинъ увезъ въ Петербургъ ѣіретье письмо нынѣшняго счета („Переписка Пушкина", т. II, стр. 268 — 9, письмо П. къ Ч. отъ б ііоля); а такъ какъ третье письмо составляетъ непосредственное продол женіе второго, то очевидно къ этому времени и второе уже было написано. Притомъ, въ письмѣ къ Вяземскому отъ 3 августа этого года (тамъ-Hte, стр. 297) Пушкинъ, намекая очевидно на наше второе „Философ." письмо писалъ: „Не понимаю за что Чедаевъ съ братіей нападаютъ на реформацію." Самъ Ч., требуя назадъ отъ Пушкина рукопись 3-го письма, писалъ ему въ іюнѣ этого года (см. выше, стр. 161 ): „J'ai, mon ami, achevé tout ce que j'avais à faire, j'ai dit tout ce que j'avais à dire: il me tarde d'avoir tout cela sous la main", и недолго спустя, 7 іюля (выше, стр. 162),— о своемъ лселаніи издать 3-ье письмо ,,аѵес le reste de mes écritures'^ Наконецъ, переводъ 4-аго письма и нѣсколькихъ отрывковъ изъ какихъ-то другихъ (или другого) писемъ той-же серіи были напечатаны въ „Телескопѣ" 1832 г., въ 11-й книжкѣ, носящей цензурное разрѣшеніе отъ 4-го августа 1832 г. Всѣ эти свѣдѣнія приводятъ къ неопровержимому заключенію, что, по крайней мѣрѣ, дошедшія до насъ четыре „Философическихъ" письма были написаны въ теченіе 1829-го (можетъ быть даже 1828-го) — 1831 годовъ.

Труднѣе поддается опредѣленію первоначальный составъ писемъ. Не касаясь болѣе раннихъ философскихъ писаній Ч., упоминаемыхъ имъ самимъ (см. выше, въ Mém. sur Geistkunde, стр. 46, и въ 1-мъ „Филос." письмѣ, стр. 91), есть основанія думать, 1) что

II p К M ѣ ч a R і Я.

„Философическія" письма составляли одну непрерывную серію^ 2) что Письма, по крайней мѣрѣ уже въ 1836 году, были самимъ Ч. нумерованы порядковыми цифрами, 3) что эти цифры не тождественны съ тѣми, подъ которыми извѣстны уцѣлѣвшія четыре письма, и 4) что въ этомъ ряду наше первое письмо дѣйствительно было первымъ. Основанія эти — слѣдуюіція. На допросѣ 1836 г. Надеждинъ показалъ, что первоначально Ч. передалъ ему переводъ ^^третьяго и четве^тгаго" писемъ, при чемъ пояснилъ, „что у него цѣлый рядъ писемъ, написанныхъ въ томъ-же духѣ'-; далѣе Надеждинъ показалъ, что чрезъ нѣсколько дней Ч. прислалъ ему переводъ перваго письма, которое, по его словамъ, должно служить введеніемъ ко всѣмъ прочимъ"; это письмо и было напечатано въ „Телескопѣ" 1836 г.; оно— нынѣшнее Первое письмо (М. К. Лемке, „Николаевскіе жандармы'-, СПБ., 1908, стр. 426 и д.). Самъ Ч, въ 1836 г. называлъ письмо, напечатанное въ .,Телескопѣ", т. е. наше первое письмо— первымъ-же (1а première lettre, см. его письмо къ А. И. Тургеневу, выше, стр. 196); точно также изъ его письма къ Брянчанинову огъ 30 окт. 1836 г. (выше, стр. 193) видно, что Письма были занумерованы. Но письмо, которое въ 1836 г», по словамъ Надеждина, значилось подъ № 3, ne тождественно съ нашимъ третьимъ письмомъ; мало того: оно совсѣмъ не дошло до насъ. Содержаніе этого третьяго письма Надеждинъ по памяти передавалъ такъ (Лемке, стр. 430 — 431): „Особенно увлекло меня третье письмо, которое все говоритъ о покорности, объ уничтоженги личной воли человгока^ о безусловной преданности закону^ не нашимъ произволомъ выдуманному, а впѣ насъ находящемуся. Въ этой покорности, въ этомъ самоуниженіи, въ этой безусловной преданности, авторъ письма полагаетъ послѣдніою степень совершенства человѣческаго и говоритъ, что человѣкъ совершенно уничтожившій въ себѣ порывы личнаго своеволія, убившій свое я, на землѣ еще создаетъ для себя небо'-. Такого письма до насъ не дошло; можно думать, что печатаемые въ нашемъ изданіи подъ Л'» 39 „Отрывки'' были извлечены — всѣ-ли, или въ большей части -именно изъ этого третьяго письма первоначальной нумераціи. Возможно, что ссылка на одно изъ предшествующихъ писемъ, сдѣланная Чаадаевымъ въ началѣ ньшѣшняго 3-го письма (выше, стр. 121), относится къ этому-же третьему письму первоначальной серіи.

Наше второе письмо начинается словами: „Vous avez vu dans mes lettres précédentes"..., и слова, въ которыхъ Ч. далѣе резю-

мируетъ эти предшествующія письма, доказываютъ, что тѣ письма 1) намъ не извѣстяы, 2) не исчерпывались содержаніемъ подлиннаго „третьяго" письма, извѣстнымъ намъ по изложенію Надеждина. Основную мысль тѣхъ писемъ Ч. передаетъ такъ: „... qu'il n'est point d'autre vérité dans l'esprit de l'homme que celle que Dieu y a déposée de sa main alors qu'il Je tira du néant'-. Сопоставляя эту идею съ тою, которая, по словамъ Надеждина, была изложена въ третьемъ письмѣ, необходимо придти къ заключенію, убѣдительному и по существу, что существовалъ послѣдовательный рядъ писемъ Чаадаева, устанавливавшихъ основныя начала его религіозноп философій. Упомянутая сейчасъ ссылка Ч. въ началѣ нынѣшняго второго письма показываетъ, что тотъ рядъ догмати- •ческихъ писемъ предшествовалъ письмамъ, трактовавшимъ философію исторіи, какъ это слѣдовало-бы предполагать и а priori. Наши 2-е и 3-ье письма, неразрывно связанныя между собою (какъ показываетъ резюме 2-го письма въ началѣ 3-го и слова: Mais revenons, Madame, à ces grands personnages de l'Iiistoire, dont je vous disais l'autre jour, выше, стр. 125),— эти два письма и содержатъ въ себѣ Чаадаевскую философію исторіи, хотя, быть можетъ, и не всю: возможно, что и изъ этой, историко-философской серіи утрачено одно или больше писемъ.

И у а bien longtemps, Monsieur, que je désirais vous écrire, la crainte d'être importune, l'idée que vous ne prenez plus aucun intérêt à ce qui me concerne, m'a reténue, mais enfin j'ai résolu de vous envoyer encore cette lettre qui probablement sera la dernière que vous recevrez de moi.

Je vois malheureusement que j'ai perdu ]a bienveillance que vous me témoignez autrefois vous croyez, je le sais, qu'il y avait de la fausseté de ma part dans le désir que je vous montrais de m'instruire en matière de religion: cette pensée m'est insupportable; sans doute j'ai beaucoup de défauts, mais jamais, je vous l'assure, l'idée de feindre n'a eu un moment place dans mon coeur; je vous voyais si entièrement absorbé dans les idées religieuses que c'est mon admiration, ma profonde estime pour votre caractère qui m'inspirèrent le besoin de m'occuper des mêmes pensées que vous; ce fut avec toute la chaleur, tout l'enthousiasme de mon caractère que je me livrais à des sentiments si nouveaux pour moi. En vous écoutant parler je croyais; il me semblait dans ces moments qu'il ne manquait rien à mon entière persuasion, mais ensuite quand je me retrouvais seule, je reprenais des doutes, j'éprouvais des remords de pencher vers le culte Catholique, je me disais que je n'avais d'autre conviction que celle de me répéter que vous ne pouviez pas être dans l'erreur, c'était en effet ce ^qui faisait le plus d'impression sur ma croyance et ^ce motif était purement humain. Croyez-moi, Monsieur, quand je vous assure que toutes ces différentes émotions que je n'avais pas la force de modérer ont considérablement attéré ma santé, j'étais dans un continuel état d'agitation et toujours mécontente de moi-même, j'ai dû bien souvent vous paraitre extravagante et exagérée... vous avez naturellement beaucoup de sévérité dans le caractère... je remarquais dans les derniers temps que vous vous éloigniez davantage de notre société, mais je n'en devinais pas le motif. Un mot que vous avez dit à mon mari m'a éclairée à cet égard. Je ne vous dirais

pas combien j'ai souffert en pensant à l'opinion que je vous avais donnée de moi; c'était la cruelle mais juste punition du mépris que j'avais toujours eu pour l'opinion du monde... Mais il est temps de finir cette lettre; puisse-t-elle atteindre son but, celui de vous convaincre que je n'ai rien feint, que je ne pensais pas à jouer un rôle pour mériter votre amitié, que si j'ai perdu votre estime, rien au monde ne pourra me dédomager de cette perte, pas même le sentiment que je n'ai rien fait que ait pu m'attirer ce malheur. Adieu, Monsieur, si vous m'écriviez quelques mots de réponse, j'en serais bien heureuse, mais je n'ose vraiment m'en flatter.